— В кабинете директора все в порядке, товарищ майор! — сказал подошедший с директором Завалов. — Окно закрыто на шпингалеты. Сейф и его содержимое на месте. Следов никаких.
Директор магазина утвердительно кивнул головой. Договорившись о проведении ревизии, сотрудники милиции ушли.
К концу дня Гибатуллин и следователь Зубов, черноволосый, с глубоко сидящими глазами лейтенант, который помогал Гибатуллину допрашивать продавцов, вошли в кабинет начальника отделения милиции.
— Можно сказать, товарищ майор, — начал Гибатуллин, — кое-что уже есть. Больше всего тень ложится на продавца Квиритову. — Он, повинуясь жесту Грошева, сел на диван. — Квиритова была дежурной в этот день и во время обеденного перерыва из магазина никуда не отлучалась, а все остальные уходили в столовую. Она дольше других продавцов оставалась в магазине вечером после закрытия, а перед закрытием попросила уборщицу Щипцову запереть дверь, выходящую на улицу, сказав, что все покупатели уже ушли. Щипцова еще спросила Квиритову, проверила ли она, действительно ли все вышли из магазина. Квиритова ответила, что проверила и что никого в магазине, кроме них, нет.
К этому можно добавить, что у Квиритовой, по предварительным данным, есть нехватка товара в отделе. Вот так.
Грошев улыбнулся. Его улыбка на красивом лице была такой располагающей, что Гибатуллин и Зубов тоже невольно улыбнулись.
Потом сразу став серьезным, Грошев сухо обронил:
— Я смотрю, у вас уже сложилось определенное мнение, — проведя рукой по седеющим волосам и откинувшись на спинку стула, он внимательно посмотрел на Гибатуллина.
— Да, примерно сложилось. Судя по фактам… Квиритова весьма подозрительна. Ведь перечисленные мною факты кое о чем говорят, — Гибатуллин старался говорить не торопясь, спокойно и веско. Но, глядя на его слегка побелевшие пальцы, державшие уголовное дело, можно было догадаться, что он не так спокоен, как хотел бы это показать.
Грошев посмотрел на Гибатуллина и вспомнил недавно прошедшее дело в суде. Это была квартирная кража в бараке. Вся сложность дела заключалась в том, что обвинение пришлось обосновывать на косвенных уликах. Причем Гибатуллин считал, что лицо, которое было предано суду, не совершало кражи, и изменил свое мнение лишь тогда, когда, присутствуя в суде, сам увидел, как подсудимый бросился на колени перед судьями и, рыдая, начал торопливо рассказывать, как совершил кражу.
— Правильно. Любой факт о чем-то уже говорит, а совокупность фактов дает нам основание делать порой неоспоримый вывод, — задумчиво произнес майор. — Однако этот вывод будет неоспоримым, если он сделан на проверенных и подтвержденных фактах, и притом будет сделан правильно. А вы что скажете относительно уже имеющихся в наших руках фактов? — Грошев перевел взгляд на Зубова.
— Пока ни к какому выводу не пришел, — Зубов слегка смутился. — Нужно работать.
— Да, нужно упорно работать. Итак, во-первых, — Грошев поочередно посмотрел на обоих следователей, — необходимо установить, была ли действительно кража или только симуляция кражи. Во-вторых, если было хищение, то кто преступник. Эти версии необходимо отрабатывать одновременно.
Расследование по делу поручаю вам, товарищ Зубов. С вами будет работать оперуполномоченный Малинин. Я ему уже сказал. Сегодня он пока занят и не может здесь присутствовать. И вообще по любому вопросу всегда можете заходить прямо ко мне. А теперь обратимся к фактам, — начальник отделения повернул голову в сторону Гибатуллина и взял карандаш.
Он начал задавать то Гибатуллину, то Зубову короткие вопросы, делая отрывистые записи на листе бумаги.
Разобрав подробно показания всех допрошенных лиц и отметив недостатки и неточности, которые были допущены следователями, Грошев положил карандаш.
— Вот пока на первое время и все, — начальник отделения подал Зубову исписанный лист бумаги. — В первую очередь выполните то, что я здесь записал. Если у вас вопросов нет, то можете идти.
Следователи вышли.
Дальнейшее расследование давало мало ощутимых результатов. Малинин прилагал все усилия, чтобы нащупать конец нити в клубке следов. Его небольшую фигуру можно было встретить в любое время дня среди самых разнообразных людей, в самых разных местах города. Каждый раз, когда он заходил в кабинет Зубова и устало валился на диван, задавать вопрос: «Ну, что нового?» — было не нужно. Внешний вид Малинина был всегда красноречивее слов.