Тетушка замолчала, дожидаясь, пока подъедет наша карета, а потом лично помогла мне забраться внутрь и приказала кучеру: – «Гони!»
Колеса загрохотали по брусчатке двора, и вскоре мы уже выехали на Вайден-брау и помчались по ночному проспекту в сторону Оллен-брау.
Мимо мелькали светящиеся вывески магазинов, я успела заметить рекламу варьете «Зордакс» – яркие, крутящиеся на сияющей подставке женские фигурки, танцующие задорный ка-де-рос. Сквозь неплотно прикрытую дверцу кареты долетал аромат цветущих гиацинтов.
– Эви, накинь мою шаль, – стягивая с плеч ажурный палантин, предложила леди Шарлотта. – Нет, это просто злой рок какой-то, – укутывая меня, вздохнула она. – Второй прием, и второй раз ты попадаешь в неприятности!
Я не отвечала. Меня все сильнее била дрожь, и я просто не могла произнести ни слова. А в голове звучало только одно – бежать! Мне нужно бежать из Амвьена!
Но стук колес убаюкивал, сил оставалось все меньше, и вскоре я уже не могла толком понять, зачем куда-то бежать, когда можно бесконечно ехать в карете и ни о чем не думать.
– Ничего, приедем домой, тебя осмотрит мой доктор, все будет хорошо, – герцогиня все говорила и говорила, ее слова кружили вокруг меня черным вороньем, и сквозь туман, застилающий сознание, пробилась вялая мысль: а с чего это тетушка так суетится? И почему в ее голосе мне слышится фальшь и странное предвкушение?
Правда, подумать об этом не успела. Перед глазами все побелело, шум в ушах стал нестерпимо громким, а потом разом стих, и я потерялась в окружившей меня темноте.
Очнулась от приглушенного звука голосов. Они о чем-то тихо спорили, и в первый момент я не поняла, о чем. Все сливалось в одно монотонное мычание, и мне слышалось неразборчивое «бу-бу-бу». А потом дышать стало легче, слова выстроились в предложения, и до меня дошел их смысл.
Ох, лучше бы не доходил!
– Эрнст, ты понимаешь, о чем просишь? Собираешься забрать единственную отраду моей старости и думаешь, что я так легко соглашусь?
В тихом голосе тетушки проскальзывали странные нотки, похожие на звук металлических крючков, царапающих по стеклу.
– Шарлотта, дорогая, я все понимаю и готов уступить тебе половину сырецких копей. Быть может, это компенсирует твою… печаль.
А это уже лорд Овенбау, герцог Равенский, при одном воспоминании о котором к горлу тут же подкатила тошнота, и мне с трудом удалось сдержать рвотный порыв. Слова о копях заставили собраться. Насколько я знала, в сырецких копях добывали арсец – полудрагоценный камень, усиливающий действие магии. Зачем он тетушке? И что является предметом торга?
– Эрнст! – с укором произнесла герцогиня. – Неужели девственность моей племянницы стоит так дешево? Все копи, Эрнст. Все четыре шахты.
– Шарлотта, я не могу! Это натуральный грабеж!
– Эрнст, как думаешь, сколько даст за Эвелин твой близкий друг, Густав Линк? И насколько увеличится его резерв, когда он отведает сладкой молодой крови?
В комнате стало тихо. Так тихо, что я слышала громкие удары собственного сердца. Да, вот и предмет торга озвучили.
Душу затопило отчаянием. Как я и думала, тетушка не просто так забрала меня из Аухвайне. Не знаю, что именно она тогда увидела во мне, но леди Шарлотта явно знала, что искать, и нашла. При одной мысли о том, что меня ждет, паника захлестнула так, что стало нечем дышать. Хотелось вскочить, громко закричать и броситься вон из комнаты, но я продолжала лежать тихо и не шевелиться, надеясь на то, что никто не заметит, что я очнулась. Мозг лихорадочно искал выход.
– Хорошо, – неохотно выдавил из себя герцог. – Я согласен.
– В таком случае, можешь давать в газеты объявление о помолвке.
Леди Шарлотта пристукнула тростью, словно подводя итог разговору, но Овенбау не готов был его заканчивать.
– У меня есть одно условие, – торопливо добавил он, и от этой жадной торопливости меня снова затошнило. – Ты позволишь мне провести с Эвелин ночь до свадьбы. Я должен быть уверен, что она мне подходит.
– Что, сегодняшнего вечера тебе оказалось мало? – в голосе герцогини послышалась насмешка.
– Нам помешали. Этот ресов Каллеман появился так не вовремя.
Ничего подобного! Очень вовремя он появился!
При воспоминании об испытующем, чуть обеспокоенном взгляде, которым смотрел на меня маг там, в тишине полутемных покоев, на душе чуть потеплело.
– А я тебя предупреждала, чтобы ты держал себя в руках, – недовольно сказала тетушка. – Я ведь справляюсь, хотя мне намного сложнее.
– Ни за что не поверю, что ты ни разу не попробовала ее силу, – в интонациях Овенбау прозвучало гаденькое любопытство. Словно бы он знал, что спрашивать об этом нельзя, и все же не мог удержаться.
– Если только совсем немного, – после небольшой паузы ответила леди Шарлотта. – Просто, чтобы проверить.
Я вспомнила вцепившиеся в мое запястье ногти и поняла, о чем она говорит. Вот значит как. То-то у тетушки щеки после таких «прикосновений» розовели.
