– Ладно, ладно, черт бы тебя побрал. – Но Ева решила, что если уж ее волокут принимать участие в украшении гостиной, по крайней мере, пусть она будет не одна. Маршевым шагом она прошла в комнату Рорка. – Мы собираемся взглянуть на украшения, посмотрим, чего там еще не хватает.
– Прекрасно. Веселитесь.
– Э, нет. «Мы» – это и ты тоже.
– Я не хочу. – Но он совершил ту же ошибку, что и Ева: оторвался от работы и встретил ее негодующий взгляд, как она сама за минуту до этого столкнулась с негодующим взглядом Пибоди. – Ну, ладно, идем. Но когда весь этот кошмар закончится, мы с тобой все-таки возьмем обещанные выходные и будем отжиматься голышом на песке.
– Мы на одной волне, умник.
Теперь во сне ее преследовали не цифры, а радуги и странные крылатые младенцы. Когда летучие младенцы начали жужжать, как пчелы, и сбиваться в стаи, Ева, как шахтер, заваленный в забое, пробилась к пробуждению.
Она села, словно подброшенная пружиной, и сказала себе:
– Стоп!
– Кошмар? – спросил Рорк, поднимаясь с дивана в примыкающем к спальне уголке.
– Летающие младенцы, злющие летающие младенцы с острыми крылышками.
Он поднялся на возвышение и сел на край кровати.
– Дорогая Ева, нам нужен отпуск.
– Там были воздушные шары, – продолжала она. – И крылышки резали их, как бритвы, и шары лопались. И когда они лопались, из них вылетали новые младенцы с крылышками.
Рорк провел пальцами по ее бедру.
– Может, тебе стоит постараться, чтоб тебе приснилось… ну, допустим, как мы занимаемся сексом.
– Кто-то же занимался сексом, чтобы создать всех этих младенцев, разве не так? – Ева вдруг потянулась вперед и схватила в горсти его свитер. В ее глазах светилось отчаяние. – Не оставляй меня сегодня со всеми этими женщинами.
– Извини, но я опять сошлюсь на прецедент пениса. Звучит неприлично, когда говоришь об этом вслух, но я все-таки использую эту оговорку. Вопрос обсуждению не подлежит.
– Вредина, – сказала она, но скорее с завистью, а не со злостью, отпустила его свитер и вновь откинулась на спину.
– Ну-ну, не убивайся так. – Он рассеянно похлопал ее по бедру.
– Может, снег пойдет? Может, будет буран с ледяным дождем, и они не смогут прийти, потому что буран – это же буран! – поставит город Нью-Йорк на колени и заставит его дрожать.
– По прогнозу небольшой мороз при ясном небе.
– Я это слышала. Да-да, слышала. – Ева опять села и ткнула пальцем ему в грудь. – Не слова, а тон. Ты думаешь, все это смешно.
– Нет, я не думаю, я знаю. И ты хорошо проведешь время, вот увидишь. Во-первых, потому что Мэвис будет счастлива, а во-вторых, потому что придется провести несколько часов не на работе, а в обществе женщин, которые тебе нравятся.
– Но, Рорк, там должны быть игры.
– Ты не обязана в них играть.
Ее глаза вдруг лишились всякого выражения. Теперь это были острые, холодные, колючие глаза полицейского.
– Почему нет?
Он ничего не мог с собой поделать: ему было смешно. У нее был такой забавный вид! Недоверчивый и в то же время испуганный.
– Ты хозяйка, и с твоей стороны было бы неэтично участвовать в играх и лишать своих гостей шанса на приз.
– Это правда?
– А почему бы и нет? Такова должна быть твоя позиция.
– Такова и есть моя позиция. – Ева заметно приободрилась. – Спасибо.
Свое новое бодрое настроение она закрепила и углубила энергичной тренировкой в спортзале, заплывом в бассейне и горячим душем. Потом она проскользнула к себе в кабинет, чтобы прокачать вероятность различных сценариев.
– Опять ты работаешь!
Ева чуть не подпрыгнула в кресле. Она вздрогнула и виновато выпрямилась.
– Ты что, из надзорной полиции? – сварливо спросила она у Пибоди.
– Надзорная полиция тебе не нужна, но надзиратель точно нужен. Даллас, люди из бюро обслуживания будут здесь с минуты на минуту.
– Прекрасно! Чудно! Отлично! Пусть меня предупредят, когда они приедут, – отмахнулась Ева. – Я просто уточняю кое-какие детали мелкого досадного происшествия. Ну, типа двойного убийства.
Но она выключила компьютер, потому что Пибоди так и осталась стоять, сверля ее глазами, как буравчиками, и даже притопывая ногой.
– Нет, ты не из надзорной полиции, – с горечью констатировала Ева. – Ты из пыточной команды.
– Только что звонила Мэвис. Не стала набирать твой номер: она была уверена, что ты наверняка занята подготовкой к празднику. Она скоро приедет. Сказала, что больше не может ждать.
– Черт, я же выключила компьютер, разве нет? Я ухожу из кабинета. Вот, видишь, выхожу, закрываю за собой дверь.
Пибоди лишь улыбнулась в ответ. Она знала, что чувство вины – самый надежный рычаг. Она это выучила, еще сидя на руках у матери.
Прежде всего Еву поразило, что люди из бюро обслуживания не стали ни о чем ее спрашивать. Напротив, они попросили Еву и всех остальных не мешать. Но ее ждал и другой сюрприз: оказалось, что Соммерсет уже покинул дом и не вернется до следующего утра.
– Сегодня после полудня ты не найдешь в доме ни одной мужской хромосомы, – объяснил ей Рорк. – Если не считать кота.
