– Цифры знакомые. – Рорк воспользовался лазерной указкой, чтобы подсветить колонки цифр из своего слепого файла, все еще выведенного на стенной экран. – Почасовая оплата. Задаток, партнерские дивиденды. Нетрудно было догадаться.
– Но нам есть чем их зацепить? – потребовала Ева. – Незаконная практика, финансы, налоги?
Рорк покачал головой.
– Есть пробелы, и когда они будут заполнены, тебе будет чем их зацепить. Но цифры срастаются и – на поверхности – не вызывают подозрений.
– Но этого не может быть, – упрямо нахмурилась Ева. – Там что-то не так.
– Со вторым счетом, который я выделил, точно что-то не так. – Рорк переключил экран. – На итоговой строке все срастается идеально, – продолжал он. – И сам счет, я полагаю, выдержал бы стандартную аудиторскую проверку. Почти любую. Но то, что я нашел, то, что, как я подозреваю, нашла убитая, это зоны доходов и издержек, которые были аккуратнейшим образом подчищены, чтобы замести следы. Чтобы итоговые цифры сходились. Без подчистки они просто не сходятся. Тут есть гонорары… вот. – Он подсветил участок экрана. – Эти гонорары повторяются в точности – не по сумме, а по проценту от соответствующих долей дохода. И вот уж это просто не лезет ни в какие ворота. Вот, полюбуйся: всегда сорок пять процентов от соответствующей суммы прибыли. Одна и та же процентная доля появляется в зоне некоммерческих взносов, что освобождает ее от налогов. Другими словами, от налогов освобождаются именно гонорары.
– Налоговое мошенничество, – сказала Ева.
– Безусловно, но это лишь один кусок пирога. Сам доход делится на части, разбрасывается по дочерним счетам, с ним комбинируются, и из него вычитаются издержки. Затем доход за вычетом издержек переводится обратно на лицевой счет. После этого вся сумма целиком расходуется, насколько я могу судить – мне ведь приходится только гадать, – через какой-то благотворительный фонд. Клиент получает мощное списание средств со своих счетов. Вчистую, прямо с верхней строчки. Вот здесь это можно увидеть. И это происходит ежегодно.
– Суммы меняются от года к году, – вставил Макнаб, – но по одной и той же общей схеме.
– И сколько они отмывают?
– От шести до восьми миллионов в год за период, с которым я работаю. Но тут есть кое-что еще. Есть более легкие способы укрываться от налогов или отмывать грязные деньги. Я бы сказал, этот конкретный клиент получает не вполне законные доходы. Это скорее всего рэкет, – пояснил Рорк, повернувшись к Еве. – Очень гладко управляемый и выгодный, а с учетом всех этих доходов и расходов, я бы сказал, с него кормится немало народу.
– И Копперфильд все это разузнала?
– Если искала как следует. А может, у нее возник вопрос, и она начала копать, чтобы найти ответ, прежде чем приняла счет к курированию. Как только начинаешь снимать слои, они снимаются систематически, потому что вся эта штука глубоко систематизирована.
– Я не понимаю. – Ева покачала головой. – Я имею в виду не цифры, цифр я никогда не понимала и никогда не пойму. Но я не понимаю, зачем. Если это рэкет, как ты говоришь, почему они просто не завели двойную бухгалтерию?
– Жадность – мощный стимул. По этой схеме можно увести от налогов не только сомнительный, но практически любой доход. Но для этого нужно указывать доходы и расходы.
Ева кивнула.
– Какой номер у этого файла?
– 024-93.
Она вернулась к столу и вызвала файл.
– «Три сестры». Сеть ресторанов в Лондоне, Париже, Риме, Нью-Йорке, Чикаго.
– Ресторан? – нахмурился Рорк. – Нет, этого не может быть. Это не счета ресторана.
Ева перепроверила.
– Числится под этим номером.
– Можешь говорить, что хочешь, но эти файлы и счета не имеют отношения к ресторану или даже сети ресторанов.
– Рорк, передо мной файл, файл, который Копперфильд пометила «Три сестры»… И ни одно из имен с этого счета не фигурирует больше нигде, только в заголовке файла.
– Она подменила файлы.
– Она подменила названия. Диски. Интересно, зачем она это сделала? И какой файл она подменила? – Ева начала листать файлы, сверяясь с экраном своего компьютера. – Разрази меня гром! Мадлен Баллок. Это файлы со счетами Фонда Баллока. Но они не были ее клиентами!
– Кавендиш и компания были, – напомнил Рорк. – А они представляют Фонд Баллока.
