– Да. Вроде того, – Джозия потёр макушку головы. – Рассказать тебе о моём дерьмовом дне было первым, что пришло на ум, потому что мне нужно было поделиться с тобой. Потому что я знал, что разговор с тобой поможет. Не потому, что ты мог бы исправить это, а потому, что ты бы выслушал. И я не вижу, чтобы ты чувствовал это – будто я могу... я не знаю... успокоить тебя или что-то.
Райан фыркнул.
– Мне не нужно успокоение. Ни от кого. Ни из-за чего. Это моё дело. А то, что ты... нуждаешься во мне – это действительно помогает. Я не уверен, почему тебя так корёжит из-за этого.
– Боже, Джозия, спасибо, что ты такой жалкий, – Джоз изобразил свою лучшую пародию на более глубокий голос Райана. – Ты так косячишь со своей жизнью, что являешься идеальным отвлечением. Но забудь о том, чтобы я говорил о своих проблемах. Вот, что ты говоришь на самом деле, верно?
– Я просто хочу помочь тебе, – теперь голос Райана был тише. – А моё дерьмо – это моё дерьмо. И ты действительно говоришь мне, что не хочешь моей помощи?
– Да, полагаю так, – боже. Джозию сейчас стошнит. Его желудок бунтовал. – Я хочу быть вместе потому, что ты не можешь представить, как быть раздельно. Я не хочу быть твоим утешительным проектом.
– Я тебя не понимаю, – Райан говорил скорее с болью, чем со злостью, и, чёрт побери, если это не раскалывало Джозию пополам, каждый слог резал как косой.
Каждый из них пробормотал что-то о том, что пора идти, и они поговорят позже, но Джозия знал, что это только слова. Бессмысленные маленькие капли перед надвигающимся цунами сожаления. Он бросил свой телефон через комнату, уверенный, что чертовски не важно, куда он приземлится. Не то чтобы можно было ждать и-мейла или звонка, который всё это исправит. Он рассказал Райану о своих чувствах, дал ему шанс сказать, что он испытывает то же самое, но вместо этого Райан зациклился на том, чтобы помочь ему.
Твою мать. Каким-то образом Джозия понял, что бывший Райана ни черта в нём не нуждался. А у него было сердце Райана. Урод.
Джозия рухнул на диван, перекинув ноги через спинку.
Ррр. Подбежала Грейси, издавая обеспокоенные щенячьи звуки, жуя что-то мокрое, что уронила на грудь Джозии. Да. Большой мокрый гадкий мяч прямо сейчас практически характеризовал жизнь Джозии. Подождите. Это была не собачья игрушка. Это была одна из перчаток Райана для кресла.
На него накатила свежая волна несчастья. Проклятье. Даже его маленькое пространство здесь казалось пропитанным воспоминаниями о Райане. И Райана тоже к чёрту. Он давал столько всего – всё, кроме одного, чего Джозия хотел больше всего.
Прилагается подарок от: ДЖОЗИЯ. Отправитель добавил следующее сообщение:
Эй, я знаю, мы в последнее время не разговаривали, но я нашёл твои перчатки, пожёванные Грейси, и почувствовал вину. Я посмотрел на ярлык, чтобы правильно выбрать размер и фирму. Подумал, что прислать новую пару будет правильно. Надеюсь, у тебя всё хорошо.
Джоз
ОТ: Ryan.Orson@goodmail.com
КОМУ: Josiah@spacevillager.com
ТЕМА: Спасибо
Получил перчатки, которые ты прислал. Ты действительно не был обязан покупать мне новые, но я ценю эту мысль. И да, я в порядке. Завтра приезжает моя мама, чтобы помочь мне собраться здесь, затем в четверг мы летим в Сан-Диего. Операция в понедельник. Прости, что не был онлайн. Занят бумажной работой из-за выписки и подобного дерьма.
Райан нажал «отправить» на телефоне, затем положил телефон в карман и направился на один из своих последних приёмов в «Уолтер Рид». Доктор Гонсалес хотела провести последний приём перед переводом его дела хирургу-ортопеду в Сан-Диего, который сделает ему операцию на колене. На улице Бетесды был очередной приятный весенний день – много солнца, вдоль дорожек цвели цветы, что его чёрное настроение вовсе не ценило. Он не врал в своём и-мейле. Для ухода из армии и начала пенсии по недееспособности требовалась тонна бумажной работы. И в то же время, как часть процесса, у него по-прежнему были приёмы у терапевта и встречи с социальными работниками и посредниками ВМФ. Всё это, казалось, было придумано для того, чтобы подчеркнуть, что да, армия действительно покончила с ним. Райан знал, что люди, с которыми он встречался, не хотели ничего плохого, но каждый документ, каждый приём придавал такое чувство, будто его тащат через палубу авианосца. И его приятели все хотели знать, что он планирует дальше.
