Гарпией оказалась всего-навсего Галина. ГАлина Романовна ПИшина. Неплохой ник. Не самый пошлый. Само письмо оказалось гораздо менее оригинальным. Шесть абзацев извинений, четыре абзаца с изложением трагической истории о хитрых дядьках, выудивших из несчастной девочки подробности о мнимом медиуме, два абзаца про то, что встретиться на этой неделе не придется, потому как сама Гарпия сильно переживает случившееся и смотреть в глаза Сергею пока не может. Имелся постскриптум на два абзаца про то, что Дмитрий Андреевич Поршев слово дал и никоим образом не станет Сергея прижимать.
Ладно сложенная песня. Гарпия очень даже подходящее имечко для этой особы.
Нерон порывался ответить и даже набирал несколько букв, но пальцы замирали над клавиатурой, как висящие с крыши сосульки. Заготовленные для устного изложения ругательные слова никак не хотели набираться в электронный текст, таким образом, лишний раз подтверждая свою непечатность. Грязно ругаться в письменном виде — минимум — глупо. Хотелось ответить едкой остроумной фразой, но ничего изящного на ум не приходило, да и смиренный тон извинительного письма не оставлял надежды воткнуть шпильку.
Бесплодно поводив руками над клавиатурой, Сергей оставил послание без ответа, отложив выяснение отношений до лучших времен.
Сообщение от ssPorsh умилило своей прямотой и лаконичностью. Две строчки — точная копия записки с координатами, оставленной на столе бара господином следователем. Точная копия клочка бумаги, который был смят непрочитанным и брошен в массивную пепельницу. SsPorsh — старший следователь Поршев. Излишне задумываться, откуда у господина следователя номер «аськи».
Нерон уже подвел курсор к размашистому крестику на панели инструментов, готовый отправить визитку Порша в небытие, но передумал. Сам не понял, почему передумал, но не стер. Просто закрыл, оставив «пылиться» в безразмерной папке. От одного письма места в ней не убудет.
Пора бы заняться делом. Три часа, убитые на игру, — непозволительная роскошь для человека, привыкшего проводить в работе за компьютером от десяти до восемнадцати часов в сутки. Нерон вернулся к письму Ильи, щелкнул по приведенной ссылке, вышел на нужную страницу. На большом мониторе картинка выглядела идеально, на маленьком основательно срезался заголовок. Типичная ошибка. Это, строго говоря, не его ошибка, сайт верстали другие, но так уж повелось в их бригаде, что все кляксы приходилось заделывать Нерону. Нетворческая, тупая работа, но для программиста такого класса — пара пустяков. Очень выгодная с точки зрения оплаты.
Сергей уже заканчивал с этой работой, когда в правом виске шевельнулась ржавая шестеренка.
Что-то слишком часто начали накатывать на него эти проклятые мигрени. И ведь опять это случилось за компьютером! Может, все-таки дело в полях?
Но в тот момент рассуждать было некогда. Сергей судорожно обшарил карманы, отыскивая бумажную упаковку, надорвал, бросил в рот таблетку, проглотил. Немного подумав, прислушавшись к нарастающему в виске скрежету, он отправил в рот вторую таблетку.
Минуту или больше молодой человек сидел, прислушиваясь к своему организму. Боль приближалась. Но это был необычный приступ. Боль не набросилась на беззащитную голову, как голодный хищник, а проникала в мозг постепенно, вгрызаясь в правый висок, как хомяк вгрызается в яблоко: прихватывая с каждым разом все больше, цепляясь маленькими зубками все удобнее.
Сергей заглотил третью таблетку. Конечно, не стоило так сразу накачиваться медикаментами, но очень уж неприятно сидеть и чувствовать, как пытают твой собственный мозг. Точно палач-садист, не отрубающий приговоренную голову, а отпиливающий ее тупой пилой.
Боль нарастала, принимая все более знакомые формы, начиная загонять между извилин стальные иглы. И эта привычность одновременно пугала и успокаивала.
Сергей опустился на пол и лег, закрыв глаза и раскинув конечности. Так он, по крайней мере, ничего не разобьет и не сломает, если надумает кувыркнуться из кресла.
Перед глазами еще маячили интерьеры бара, которые он пять минут назад учил одинаково хорошо возникать на мониторах разного формата. Голова сделалась необычайно тяжелой, головокружение и мерзкая тошнота, будто укачало в машине, легкое покалывание в кончиках пальцев — все это непривычно, необычно, должно быть, так действуют таблетки.
Сергей лежал на полу, чувствуя себя, как в кресле стоматолога: сейчас будет больно, и с этим ничего не поделаешь. Сейчас будет больно, вот сейчас…
А потом боль вдруг притупилась. Не исчезла вовсе, но сделалась много терпимей, чем прежде. Но Сергею не удалось изучить эти новые ощущения, потому что перед глазами его вспыхнуло вдруг видение. Яркое, четкое. И на сей раз, видение не промелькнуло короткой вспышкой, а позволило погрузиться в себя, пройти без суеты от начала до конца, рассмотрев детали.
И вот что увидел Сергей, разложившийся на полу, как заправский йог-медитатор.
