Последователь Гиппократа явно считал, что перед ним непутевый симулянт, ищущий возможности от чего-нибудь закосить. Сергей припомнил ненароком байки про друзей-призывников, глотавших таблетки, дышавших зубным и стиральным порошком, изводивших себя накануне медкомиссии двухсуточным бдением в надежде, что врачи заподозрят у них разного рода заболевания. Один тупорылый претендент на каску даже спал в кедах на босу ногу, решив вдруг, что это — верный способ спровоцировать плоскостопие. В итоге врач сообщил тупорылому, что у того неприятный недуг — потливость ног, лучшее средство от которого — хорошо выстиранные портянки. В общем, повезло тому тупорылому — государство обеспечило его портянками, а заодно каской на босу голову и автоматом с совершенно босым магазином. А еще был случай, пацан налопался микстуры и забыл, чего хотел: сам попросился во флот, потому как на борту крейсера качка, и не так будет заметно, что его самого уже качает вовсю. Парня уважили; крейсер «Киров» получил нового матроса.
— Я видел ваш бюллетень в разделе некрологов, — ощетинился Сергей. — Мне не справка нужна, я хочу узнать, отчего у меня башка трещит. Если вы, конечно, различаете этот орган среди сотен других.
Столь бескомпромиссный ответ доктора озадачил. Симулянты редко хамят, пока не потеряна последняя надежда добыть выгодное заключение. Да и то проходимцы кричат и требуют, грозя дойти до главврача и Гаагского трибунала, выдать им вожделенную бумажку.
— С точки зрения современной медицины, — сообщил врач, в некотором смущении потирая переносицу, — я бы сказал, что вы в целом здоровы.
— В целом, я с вами согласен, — благодарно склонил голову Сергей. — В целом я здоров. Болит только отдельная часть. — Он постучал себя пальцем по темечку. Причем болит все чаще и все сильнее.
Врач пошевелил губами, то ли собираясь что-то сказать, то ли просто вычищая языком между зубов.
— Может, у современной медицины есть другие точки зрения на проблему мигреней? — продолжал Сергей, все больше злясь не столько от того, что его приняли за лгунишку, а от того, что впустую потратил столько драгоценного времени на спесивого коновала. Конечно (это ясно как день), у современной медицины есть иные точки зрения, нежели у врача районной поликлиники. И чем выше оплачивается эта точка зрения, тем эта точка жирнее и интересней. За большие деньги вас, наверное, даже избавят от этих болей. А за очень большие, объяснят не только их происхождение, но и механизм сопутствующих им видений.
Деньги, деньги и деньги. Большие, смешные, бешеные, карманные, наличные, конвертируемые. Все упирается в них. Все крутится, сверкает и скалится в дежурной улыбке, когда они есть. А когда их нет…
В сети Сергея ожидало сообщение от Porsha:
«Приходи, как только прочтешь».
Сергей так и сделал. Вырубил монитор, обулся и пошел. Что ему еще оставалось за шесть часов до нового звонка от побитой шантажистки?
Поршев оказался не так глуп и прямолинеен, как могло показаться. Намотав на ус информацию об утечке, он не рискнул вытаскивать своего внештатного агента в кабак, где их могли легко вычислить. Без труда угадав, что Сергей приедет на метро, следователь перехватил его на выходе и, быстро прогнав по переходу, вывел на другой стороне улицы, где пихнул в машину.
— Тебя никто больше не ждет в «Путине»? — осведомился он скорее для затравки разговора, выруливая на улицу и набирая скорость.
Сергей не ответил, справедливо сочтя вопрос риторическим.
— Я кое-что проверил, — продолжал Поршев, не отрываясь от дороги. — Ты даешь интересные сведения. Убей не пойму, что за игры ты затеял. Галина ручается за тебя — обручалась уже вся. Вы, кстати, обручиться не думаете? — Он бросил быстрый взгляд на собеседника и поспешно пояснил: — шутка. Каламбур…
— Я понял, — сухо сказал Сергей. — Очень смешно. Вы сказали, что что-то там проверили, и сведения оказались интересными.
— Более чем, — следователь откинул дверцу бардачка и вымел на колени Сергею целую пачку фотографий. — Полистай-ка.
Пятая или шестая фотография попала в цель.
— Вот! Вот он! — Сергей взмахнул выбранным снимком. Он машинально перевернул его, ожидая увидеть на обороте подпись или какую-нибудь иную отметку, но не увидел. — Так кто это?
— Довольно крупная шишка. Целый ананас. Ты что, действительно, телевизор не смотришь?
— Почти никогда.
— Тебя что, окружающий мир совсем не интересует?
— Интересует. Помаленьку. Просто все новости можно за минуту прочитать в сети. Безо всякой там рекламы и комментариев аналитиков. В концентрированном виде.
— Тоже не любишь рекламу, — неизвестно к чему заключил следователь.
— Рекламу, по-моему, никто не любит, кроме тех, кто ее делает и делает на ней бабки. Хотя я вот делаю, но меня уже тошнит.
— Может и так, — кивнул Поршев. — Но мы отвлеклись.
— Да?
— Я так и понял, что ты описываешь этого… ананаса. Он в последнее время зачастил на телевидение. Готовит общественное мнение.
— И он там живет? В том доме?
Следователь ответил не сразу. Всласть потянул резину.
