Было глупо думать, что темы для разговора у нас найдутся сразу. С Айзеком и Лин оказалось проще: оба любили поболтать с теми, у кого мозги на месте. Найти таких в школе часто бывает непросто. А вот что касается Челси… Сегодня в классе английской литературы я поняла, что она куда интереснее, чем кажется на первый взгляд, и дело было вовсе не в книге, которую она читала. Мне понравилось, как она размышляла, как держалась со мной и с другими, и даже как она одевалась. Эти разноцветные пряди в волосах и короткие кожаные шорты, открывающие вид на отличные стройные ноги и часть татуировки на бедре. Мне не удалось рассмотреть её в деталях, но я представляла, что это должно быть нечто необычное, принадлежащее только ей. Вот и в остальном Челси казалась мне такой: особенной, полной каких-то сюрпризов. Её хотелось разгадать, как сложную головоломку в игре, в которой ты постоянно путаешься, но раз за разом возвращаешься, чтобы предпринять очередную попытку.
Я украдкой взглянула на Челси и с удивлением обнаружила, что она тоже смотрит на меня. Тогда стало понятно: моя новая знакомая изучает меня так же, как я пытаюсь разгадать тайну её личности. От этого отчего-то стало легко на душе.
Остаток пути мы проделали в полном молчании. Но оно больше ни капли меня не волновало, ведь у нас было ещё столько времени впереди, чтобы найти темы для разговоров! И мы, условившись встретиться возле дома в восемь, разошлись с улыбками на лицах, которые свидетельствовали о том, что начало нашей дружбы было положено сегодня.
Астора дома ещё не было: он быстрее меня нашёл общий язык с одноклассниками и сегодня собирался на вечеринку своего нового приятеля. Я была немало удивлена этим, потому что мой брат никогда не отличался общительностью и в компаниях всегда предпочитал отсиживаться в сторонке. Видимо, Нью-Йорк ему нравился. Здесь он чувствовал себя комфортно, и даже общественный бассейн перестал казаться ему плохой идеей. Наверняка дело было в Таре.
Странно осознавать, что у меня уже такой взрослый брат! И, улыбнувшись своим мыслям, я поднялась по лестнице в свою комнату. Не было смысла оповещать о своём возвращении из школы. Отца снова не было дома. В последнее время он часто засиживался на работе допоздна, и я не была уверена, что всё дело было в её увлекательности. Он дистанцировался от нас, а мы – от него. После переезда в Нью-Йорк я начала думать о том, что единственной, кто держала нас вместе, была мама. Без неё отношения в семье стали разрушаться, словно карточный домик, и вся эта конструкция придавила меня к земле.
До назначенного времени выхода оставалось три часа. В комнате я со стоном плюхнулась на кровать и теперь лежала, глядя в потолок. Мне не нужно было придумывать способ сбежать из дома вечером: вероятность того, что сегодня отец вернётся раньше полуночи, была рекордно низкой. Однако даже если бы он оказался дома в это время, то не стал бы препятствовать. Обычно, придя с работы, он сразу поднимался в свою комнату и ни с кем не разговаривал.
Но я всё равно ужасно волновалась: меня точно ждала весёлая ночка. Я перебирала в голове десятки вариантов развития событий, и все они меня совсем не утешали. Мы собирались проникнуть на закрытый объект, и я понятия не имела, как он выглядел.
Лишь за полчаса до выхода я вспомнила, что Хезер просила надеть тёмную одежду. Соблазн проигнорировать её назидание и надеть что-то яркое был велик, чтобы вызвать у неё бешенство, но я всё же не решилась рисковать. За последние пару недель у меня накопилось немало, и шпионское одеяние нашлось очень быстро. Стоя перед зеркалом в чёрных джинсах и кожаной куртке, я представляла себя героиней блокбастера: одной из тех, в кого никогда не попадают пули, пока это не нужно по сюжету. Было бы неплохо иметь в запасе такой актив на сегодня. Мало ли, что нас ждало на этом заводе…
Посмотрев на часы, я поняла, что у меня в запасе есть ещё семь минут, и глубоко вздохнула. Время тянулось мучительно медленно, и с каждой проведённой в комнате минутой я лишь сильнее накручивала себя, представляя, какие сюрпризы могут ждать нас на заводе. Прохаживаясь туда-сюда по комнате, я подумала о маме и фотографии, которую так и хранила под тяжёлыми книгами. Мне предстояло приключение в незнакомом городе. Что бы она сказала, узнав об этом? Но отступать было поздно, и звук СМС это подтвердил: Челси писала, что уже ждёт меня на улице.
Мы с Челси в полной тишине неспешным шагом прошли уже пять минут, когда она свернула направо, на двадцать первую авеню, и я двинулась за ней.
– Так быстрее, – вдруг пояснила она, – нам ещё где-то милю идти.
– Хорошо. Ты когда-нибудь там была?
– Только мимо проезжала, когда мы с Сэмом катались. Не самое приятное местечко с тех пор, как завод перестал работать. Рядом с ним есть неплохой парк, но туда почти никто не ходит: слишком много мусора и крыс, чтобы наслаждаться видами. А ещё однажды я познакомилась там с парнем, который оказался полным козлом и изменил мне с первой встречной.
– Надеюсь, он встретил её не в этом парке?
