Мы с Челси распрощались прямо здесь: её новый баскетболист предложил встретиться возле школы, и она упорхнула в его объятия. Я же решила задержаться в спортзале, чтобы не толкаться у выхода. Мне хотелось дождаться Дейва, чтобы лично поздравить его, и, когда основной поток людей схлынул, я направилась к выходу: но не к главной двери, а к проходу под трибунами, куда ранее ушла Челси.
В коридоре было тихо – раздавались лишь отдалённые голоса парней, и я предположила, что где-то здесь располагается раздевалка баскетболистов. Моя догадка подтвердилась, когда ближайшая дверь распахнулась. Из неё вышли уставшие, но счастливые игроки, которые похлопывали друг друга по спине и обсуждали удачные броски.
Дейва среди них не было. Мне в голову пришла безумная мысль: хотелось попасть в эту раздевалку и застать капитана врасплох, чтобы немного повеселиться. Я толкнула дверь, надеясь, что не застану никого голым. В душе шумела вода.
– Эй, Дейв?
На скамейке лежала спортивная сумка, а рядом с ней – майка капитана. Я принялась ходить туда-сюда по помещению в ожидании Дейва. За те пять минут, что прошли, моя уверенность и решительность испарились, и я наконец осознала, что стою посреди мужской раздевалки, где парни часто разгуливали в чём мать родила. Нужно было срочно уходить! Но шум воды внезапно стих, и я услышала, как кто-то шлёпает босыми ногами по полу. Уходить было поздно: Дейв всё равно заметил бы меня.
– Эванс?! Ты что здесь делаешь? – Дейв стоял передо мной в одном полотенце, завязанном на бёдрах.
– Я… Пришла тебя поздравить!
– В мужскую раздевалку?
– Ну… да! – Я невинно захлопала глазами, хоть и понимала, как глупо выгляжу. Оставалось надеяться на то, что Дейв сочтёт это очаровательным. – В общем, поздравляю и всё такое! Ну, и я, пожалуй, пойду!
Я повернулась и сделала шаг, но Дейв придержал меня за руку.
– Не торопись. Я рад, что ты была на игре. Кажется, ты приносишь мне удачу.
– И скольким девушкам ты это уже говорил?
– Какое это имеет значение, если только тебе я говорю правду? – В ответ я пожала плечами. а он улыбнулся. – Итак… Я заслужил поцелуй?
Я улыбнулась и встала на цыпочки, чтобы дотянуться до него. Дейв наклонил голову, прикрыл глаза и замер в ожидании. Но я лишь коснулась губами его лба.
– Так, значит?
– Что? Ты не уточнил, о каком поцелуе речь.
– Не думал, что ты такая злопамятная.
– И вовсе я не…
Дейв не дал мне договорить, впившись в мои губы жадным поцелуем. Я сильнее прижалась к нему, ощущая тепло его тела. От осознания, что на нём нет одежды, меня бросило в жар. Оторвавшись от моих губ, Дейв двинулся ниже. Он провёл языком по чувствительному месту между ключицами и, покрывая поцелуями шею, теснее прижимался ко мне.
Его рука скользнула ниже, поглаживая бёдра. Он вернулся к губам, не убирая руку с моего бедра. Я не могла думать ни о чём, кроме его прикосновений. Только когда его пальцы скользнули под мой свитер, ко мне вернулась способность мыслить, и до меня дошло: мы стояли в мужской раздевалке, куда мог зайти кто угодно.
– Стой, стой, так нельзя!
– Прости, я увлекся… – Дейв тут же убрал руки.
Прозвучало так двусмысленно, что я не смогла сдержать улыбку. Дейв нежно погладил меня по щеке.
– Теперь мне снова нужно в душ. Холодный.
– Дурак! – Я легонько стукнула его по плечу, но он перехватил мою руку и вновь прижал к себе.
– Тебе лучше уйти отсюда, Эванс, прямо сейчас.
От его голоса по телу бежали мурашки. Я и сама хотела бы уйти, но ноги словно приросли к полу. Пришлось заставить себя отстраниться от него. Двигаясь к выходу, я знала, что он смотрит мне вслед.
После такого мне тоже захотелось принять холодный душ, но времени на это не было: я обещала Айзеку, что навещу его сегодня. Решив, что прохладный осенний воздух тоже подойдёт, я побежала к выходу из школы.
На улице нервно суетились люди. Учащиеся перешёптывались, глядя на Хезер, которая склонилась над кем-то, пытаясь привести в чувство. Приглядевшись, я увидела густую светлую шевелюру Майлза: он лежал на земле.
Машина экстренной помощи остановилась на парковке, и пара медиков помчалась к ученику. Хезер оттеснили в сторону, и теперь она стояла одна, дрожа от ужаса. Я знала, что это такое: чувствовать себя так, будто земля уходит у тебя из-под ног. У Хезер был только Майлз, а теперь, когда он лежал без чувств, некому было помочь ей. Отбросив все сомнения, я пошла к ней.
– Хезер, что случилось?
– Тебе-то какое дело?! Это всё из-за тебя!
Казалось, Хезер и сама не верит в то, что говорит. Я не испытала злости или обиды, потому что хорошо понимала её: ей хотелось винить весь мир в своих бедах.
– Ты можешь злиться на меня, Хезер, но сейчас тебе нужна поддержка.
Она вдруг бросилась ко мне и порывисто обняла. Из её глаз полились слёзы.
– Майлз… он просто упал! Мы немного повздорили, и он накричал на меня. А потом упал! Я растерялась, так растерялась… Майлз прав, я такая дура!
– Майлз назвал тебя дурой?
– Он говорит так постоянно, – всхлипнула она.
– Никто не должен слышать такое о себе… Никто, Хезер.
Она взглянула на меня и нервно дёрнула ртом, словно пыталась сдержать улыбку.
