– Улыбка, – ответила я.
– Верно! Значит, наша задача – сделать так, чтобы слёз не осталось. Поэтому плачьте. Столько, сколько нужно.
– У вас салфеток не хватит, – сквозь пелену слёз хохотнула я.
– О, не волнуйтесь, всегда есть старый-добрый рукав.
Её шутка показалась мне забавной, и я продолжила рассказ про маму: говорила о её работе в лаборатории, привычках и особенно – отношениях с отцом. На этот моменте психолог уточнила:
– Ваш отец тяжело переживал утрату?
– Очень. И я злилась на него! Это я должна была не контролировать себя, хотеть бросить всё и погрузиться в своё горе. Я, а не он!
– И вы правда этого хотели: целыми днями грустить?
– Что?.. Нет.
– Вы смогли вытащить отца из состояния полной апатии. Это дорогого стоит. Может, вы так сильно напомнили ему о своей матери, когда высказали всё, что он наконец понял, как продолжать жить. Кажется, ваша мама была очень сильной женщиной, которая многих мотивировала.
– Так и было. У них с отцом был идеальный союз… Наверное, будь со мной рядом такой человек, я бы тоже не смогла оправиться от его потери.
Я вновь стала рассказывать об отношениях между родителями. Слёз больше не было: теперь я улыбалась, вспоминая семейные пикники и поездки, а также то, как папа гордился каждым маминым достижением больше, чем своим.
– Я вижу, что для вас очень важен вопрос партнёрства. Давайте сделаем вот что: вы начнёте вести дневник, чтобы делиться с самой собой какими-то важными моментами и мыслями.
– И потом я должна буду показать его вам?
– Нет, это будут только ваши тайны. Но если вам это станет необходимо, я обязательно послушаю.
– М-м-м… Хорошо.
Психолог вытащила из ящика стола простой блокнот с синей обложкой и протянула мне.
– И вот ещё что… Я бы хотела, чтобы вы ответили для себя на вопрос, каков ваш идеальный партнёр. Лучше использовать для этого отдельный лист в блокноте. Постарайтесь написать как можно больше деталей. Не стесняйтесь зачеркивать, стирать, рисовать… Расскажите этому дневнику всё, о чём боитесь сказать вслух.
Я приняла блокнот из её рук и кивнула. Из кабинета психолога я выходила в приподнятом настроении, и тем же вечером после школы решила сделать первые записи.
Говорят, самое сложное – это начать писать. Может, это относится только к писателям… Мне всё равно. Я так начинаю!
Миссис Бейкер сказала, что будет легче, если я начну записывать всё, что меня волнует. Но если я действительно буду записывать всё, то у меня память в ноутбуке закончится. Так что, дорогой дневник (надо придумать что-то пооригинальнее), давай начнём с воспоминания.
https://redirect.appmetrica.yandex.com/serve/100429359768173548
В Бетесде я не сталкивалась с насмешками. Местные придурки никогда не уделяли мне внимания. Ну, или я просто не придавала значения словам, которые про меня говорили: я же сама про себя всё знаю, зачем мне кого-то слушать? Сейчас я понимаю, какое это благословение для подростка… везёт так не всем, конечно.
В шестом классе с нами учился Шон, обычный мальчишка, тихий, много играл в компьютер и не общался почти ни с кем – наверное, за это и получал. Интересно, что чаще всего его задирали девочки, шутили над всем – над одеждой, хотя выглядел он обычно, ходил всегда в чистом и выглаженном; внешностью, над его ответами невпопад, но больше всего над его фамилией. Миссис Бейкер, если вы это читаете, то фамилию я здесь писать не буду: но не только из желания сохранить личность этого парня в тайне, но и из-за фамилии… Она правда смешная.
В общем-то, я тоже иногда посмеивалась над этой дурацкой фамилией. Не хочу вспоминать… Стыжусь и чувствую вину почему-то, хотя, думаю, у Шона всё хорошо.
Когда мы были в восьмом классе, его мама очень удачно вышла замуж, родила ребёнка и новой семьёй они переехали в другой штат где-то на севере. Когда мы виделись последний раз перед его отъездом, Шон пожелал, чтобы те девочки родили детей от мужчин с ещё более смешными фамилиями. Его лицо сияло от триумфа в тот момент.
А мне почему-то до сих пор так горько и неприятно от этого всего. Шон никому не сделал ничего плохого, просто общаться с нами не хотел. Ну, или не умел… В общем, надеюсь, у него действительно всё сложилось хорошо. Он ведь обычный парень, такой же, как и мы все. Просто в школе как будто всегда так: хотя бы один человек будет жертвой насмешек, даже если он такой же, как и все остальные. Это очень печально.
И вот что странно… С возрастом становится всё очевиднее, что людям просто нравится обижать других. Разве не в старшей школе мы должны перестать заниматься такой ерундой? Но нет, появляются всё новые поводы для ссор: как у Хезер и Лин, например. И чего эта девчонка вообще прицепилась к моей подруге? Неужели ей действительно хотелось завоевать дешёвый авторитет?
К счастью, справедливость восторжествовала: всё-таки у Хезер здесь нет неприкосновенности. И, хотя мне тоже пришлось остаться после занятий, это была небольшая цена за возможность увидеть лицо этой высокомерной девицы, когда мистер Такер отдал ей штрафной листок.
