Его и раньше терзала неуверенность, но не лишала сил. Когда-то он сомневался в целесообразности открытия «Погребка железного коня». Многие друзья предупреждали его о риске, проблемах и головной боли, сопровождающих новое дело. Но он верил в свои способности и в свою мечту. И каким-то чудесным образом у него все получилось.
Он смотрел, как Эмили играет в своем манеже, как грызет игрушки, расставленные им на мягкой подстилке. Его сердце наполнялось безграничной радостью. Люк любил свою дочь больше, чем мог себе представить. Он должен попытаться. Ради Эмили. Она должна гордиться своим отцом. И учиться преодолевать трудности и стремиться к намеченной цели.
— Все ваши мысли отражаются на лице, — вдруг услышал Люк голос Сидни. — Судя по всему, вы приняли решение.
Он присел на край дивана.
— Вы получили диплом, пережили неудачный брак и осуществили свою мечту о карьере. Тем самым вы доказали своим братьям и сестре, что нет ничего невозможного. Я хочу доказать Эмили то же самое. На примере своей жизни, успехов в своем деле.
Сидни перевела взгляд с Люка на малышку. Ее голубые глаза потухли.
— Не забывайте, что для детей не так важно, насколько преуспевают их родители. Гораздо важнее другое — сознание того, что ими дорожат. Они хотят, чтоб их любили.
Потрясенный Люк вскочил на ноги.
— Вы думаете, я не люблю свою дочь?
— Я этого не говорила. — Она глубоко вздохнула. — Люк, я хочу сказать, что мечта — это не более чем мечта, а дети — это реальность.
Он зашагал взад-вперед по комнате.
— Как вы думаете, зачем я занимаюсь всем этим? Ради Эмили. Я делаю это ради своей дочери. Я хочу, чтоб у меня хватало времени быть с ней. Я хочу…
— Люк, — перебила она спокойно, — вы не вникаете в смысл моих слов.
Затихнув, он опустился обратно на диван.
— Тогда объясните мне.
Сидни повернула стул, чтоб сидеть лицом к нему, но опустила голову. На лицо упала тень. Выдержав паузу, она наконец подняла глаза. В них была глубокая печаль, пронзившая его сердце.
— Вы не поймете.
— Попробуйте.
Она долго молчала. В звенящей тишине раздавалось только лепетание малышки, ползающей в своем манеже. Сидни перевела взгляд с отца на дочь и обратно. Наконец она сказала:
— Я не хочу вас разочаровывать. — В ее хриплом голосе слышались незнакомые горестные интонации. — Я не пытаюсь разбить вашу мечту. У вас действительно все может получиться, как вы задумали. Однако поймите, что на первый взгляд многое кажется совсем не таким, каким является.
У него возникло чувство, что смысл ее слов глубже, чем она пытается представить. Сбитый с толку, он тряхнул головой.
— Вы хотите сказать, что мечтаете не… Но вы говорили…
— Я помню, что говорила. — Она разглядывала руку и терла ладонь большим пальцем. — Вы совершенно правы, — у нее дрогнул голос, — я карьеристка.
Люк подался вперед. Ему хотелось протянуть руку, прикоснуться к Сидни, утешить, узнать, что ее мучает. Но он сдержал себя, решив, что ей не понравится такой жест.
— Может быть, у вас нет выбора?
Она вскинула голову и сощурила глаза. Казалось, что перед ним захлопнулась дверь. И Люк ощутил холодную пустоту. Возможно, он брякнул какую-то глупость?
— Что я такого сказал?
— Ничего. — Сидни повернулась к столу. — Продолжим работу.
— Подождите. Я хочу знать…
— Довольно. — Она стряхнула его руку. — Вас это не касается.
Вот это пощечина! Сидни права. Его это не касается. Но она должна знать, что он не хотел ее обидеть.
— Я не думал оскорбить вас, — запинаясь, начал он. — Я просто провел аналогию со своей матерью. Ей пришлось устроиться на работу из-за развода. И я решил, что у вас те же мотивы. Должно быть, я ошибся.
В комнате слышались только легкие удары ее ногтей по клавишам. Даже Эмили затихла в своем манеже. Эта тишина точила, разъедала его душевное равновесие.
Не отрывая глаз от компьютера, Сидни произнесла еле слышно:
— Вы не ошиблись.
Ее слова ошеломили Люка. Любая другая женщина с готовностью опровергла бы его предположение. Стала бы уверять, что пожертвует карьерой ради него, но только не Сидни. Она не требовала ничего. Только чтобы ее оставили в покое.
Сидни продолжала работу, не обращая на него внимания, и Люк понял, что она не ищет сострадания. Только понимания. Единственное, что он мог ей предложить, свою дружбу.
Принимая ее условия, он не позволил себе задать вопросы, положить руку ей на плечо, погладить ее бледную щеку, прикоснуться губами к ее губам. Он вернулся к рабочей теме:
— Нужно время, чтоб изучить спрос. Но я верю в свое предприятие. Думаю, все получится. Но вы правы, должен быть способ добиться лучших результатов при наименьших затратах.
Сидни вытерла влажные ладони о джинсы. Люк впервые видел ее в столь легкомысленной одежде, а не в костюме, шелковых чулках и лодочках. Он жалел, что и в этом наряде она не казалась серой и неинтересной. Она была жутко сексуальна. В облегающих джинсах ее ноги казались бесконечно длинными. На фоне безупречно белой блузки ее волосы сверкали, как пожелтевшая листва теплым осенним днем, и оттеняли ее бледное нежное лицо.
