Росомаха замерла, оскалилась и, на миг исчезнув во вспышке света, обернулась мужчиной в меховой безрукавке. Прядки чёрных и маслянистых, как его же шерсть, волос, обрамляли бледное лицо с болезненно впалыми щеками. Ни чёрные, нечеловечески большие глаза, ни нахально искривлённые губы не предвещали хорошего. Двуликий громко хмыкнул и шагнул к бревну, на котором сидели, утоляя голод, Уна, Тим, Шун-Ди и лорд Ривэн. Лис, привалившийся спиной к дереву неподалёку, напряжённо подался вперёд.
Зеркало хрустнуло, отвечая на очередной призыв тёмной магии. Волны Хаоса бурно ярились вокруг человека-росомахи — если бы Хаос был ароматом, он бы благоухал, будто фруктовые и цветочные масла Шун-Ди. Наверное, сильнее, чем все остальные в союзе племён. Даже сильнее красной лисицы и белого вожака волков.
Может, зря Уна увлекалась философией, а не зоологией?…
— Мм, а у вас тут неплохо пахнет. Оленина? — Двуликий встал напротив Уны, уперев руки в бока. Она заставила себя невозмутимо смотреть ему в лицо. — Одиночек уже не приглашают разделить трапезу с гостями? Так, Эиссен Белый Стон?
Имя вожаку весьма шло. Он вздохнул с лёгкой досадой.
— В союзе племён нет одиночек, Дуункур Шайта. Мы уже обсуждали это. Ты можешь охотиться и есть где угодно на нашей территории.
Дуункур дёрнул худым плечом.
— Одиночки всегда есть, Эиссен. Я никогда не жил и не дрался в стае. И надеюсь, что не придётся, — чёрные глаза с непроницаемым выражением (как знать, не такие ли у Тхэлассы — мастера-убийцы, художника смерти, о котором рассказывал Лис?) равнодушно скользнули по Уне и задержались на Инее. — Но законы стаи здесь определяют всё, не так ли? Вы ещё кое-что важное решили без моего участия. С дочерью Повелителя.
— Я готова ответить на все твои вопросы, — спокойно сказала Уна, поставив плошку на землю. Она не успела съесть много, но мясо не лезло в горло под этим взглядом. — И никого не принуждаю поддерживать меня.
— В чём суть конфликта? — прошептал лорд Ривэн.
— Видимо, в том, что его не позвали к столу.
— Действительно, жуткая нелюбезность. Скажи, что мы извиняемся, — лорд мило улыбнулся Двуликому, но улыбка быстро погасла. — Пусть присоединяется, в чём дело?
Дуункур прищурился. Он был безоружен, но длинные, вычищенные ногти навязчиво напоминали о недавних когтях. Уне ненароком вспомнилась старая книга об оборотнях из домашней библиотеки: если память не обманывает, там, среди кучи откровенного вздора и выдумок, встречались и дельные места. Кое-что было и об оборотнях-одиночках — самые жестокие, не ведающие пощады… Кажется, так. Уна часто дословно запоминала формулировки из текстов, но сейчас предпочла бы забыть их.
— Не принуждаешь, госпожа с востока? И какой же у меня выбор? — ногтистые руки Дуункура скрестились на груди. — Просвети меня. Я, как часто тут происходит, оказался не у дел и не слышал ваших переговоров.
Лис встал, танцующей походкой прошагал к Дуункуру и бесцеремонно похлопал его по плечу; многие лисы и волки нахмурились, а кое-кто, прихватив остатки оленины, скрылся в зарослях. Тревога возилась в Уне, как дремлющее чудовище.
— Если не ошибаюсь, никто не прогонял тебя, мой ехидный друг. Ты был у костра и видел, как дочь Повелителя испила крови, чтобы постичь наш язык.
Уна опустила глаза, чувствуя возвращение тяжёлой тошноты. И зачем было напоминать об этом?…
— Не припомню, чтобы мы были друзьями, — сухо ответил росомаха, стряхивая с плеча золотые волосы Лиса — невесомые пряди всюду лезли от любого ветра и движения. — Никто не прогонял меня, но никто и не приглашал. Союз племён изобилует всем, кроме уважения.
Женщина — красная лисица по-кошачьи зашипела и оскалилась.
— Клевета смутьяна! С каких это пор одиночкам нужно особое приглашение?
— Братья и сёстры, давайте не будем ссориться, — Лис воспроизвёл самую очаровательно-дружескую из богатого арсенала своих улыбок. Имелись очаровательные и не по-дружески, но они предназначались, по опыту Уны, симпатичным служанкам в тавернах, Савии и Нгуин-Кель. И, может быть, иногда — её матери. — Сейчас всё разъяснится. Итак, это дочь Повелителя Хаоса с восточного материка. Она ищет отца и обратилась к вашему чудесному союзу за поддержкой. Поддержка заключается, во-первых, в том, чтобы вы пока воздержались от нападений на соседей-копытных… — Лис встал полубоком к Дуункуру, доверительно наклонился к нему и понизил голос. Якобы случайно коснулся безрукавки росомахи, и Уна увидела, как блеснул кончик потайного лезвия. Дуункур всё-таки не безоружен. — Пока, говорю я — ибо меня совершенно не волнует, что случится после того, как они проводят нас к древесным Эсалтарре; да-да, Шун-Ди-Го, не надо укоризненных взоров… И, во-вторых, в том, что те воины из вашего союза, которые этого захотят, могут приплыть на запад и сражаться вместе с Повелителем за свободу его королевства. Так, пустяки, — Лис хихикнул, незаметно ставя ногу перед искривлённой вовнутрь стопой Дуункура — чтобы тот не мог беспрепятственно рвануться к бревну. — Не то чтобы это звучало заманчиво и не то чтобы я подразумевал, что ты тоже этого хочешь, однако…
