Бри вспомнил две последние деревни, где крестьяне не поддерживали их — просто прятались по домам и ждали, пока всё закончится. Обложенные двойным налогом, ти'аргским и альсунгским, запуганные и двурами, и людьми наместника, они не осмеливались сопротивляться.
Почти всегда не осмеливались.
Почему-то в память ему запал плач ребёнка — девочки лет четырёх в одной из крохотных деревенек Волчьей Пустоши. Девочка плакала, потому что альсунгский дружинник за какую-то пустяковую дерзость ударил её отца по лицу, выбив ему зуб. Смотрела на шмоток крови и зуб на земле — и рыдала отчаянно, словно всё понимала. Осеннее солнце — золотое, как сегодня — блестело на её перетянутых ленточкой волосах.
Потом этот плач снова и снова, однообразным проигрышем, звучал в его снах. Бри думал, что кошмары прекратятся, когда он придёт к коронникам и искупит свою вину. Но этого не случилось. Он не мог спать так же, как и в ту пору, когда отправлял отчёты о кинбраланской жизни в Академию.
Однако в целом ему повезло: Келдар никого не расспрашивал о прошлом. Принимал всех, кто клялся четвёркой богов, что хочет видеть Ти'арг свободным, а Альсунг — мёрзнущим за Старыми горами, как и было испокон веков. Ему хватало такой вот наивной клятвы да пары рук, способных держать меч. Подобно большинству новичков, Бри не умел обращаться с оружием: то, чего он подростком успел нахвататься у Эвиарта и — в более благоприятные времена — у других рыцарей, служащих роду Тоури, едва ли шло в счёт, а кухонные ножи и вилы для конюшни в бою были бесполезны. Так что Келдар учил его — сначала на заточенных палках, затем на мечах. Учил терпеливо, как ребёнка. Он дрался за коронников с первых недель их существования, и это чувствовалось в его терпении.
Келдар хвалил силу Бри и то, как быстро он всё схватывает, но ругал за неповоротливость и полное отсутствие хитрости. У Бри никогда не получалось предугадать, что противник сделает в следующий момент, поэтому обычно он отвечал, а не атаковал первым. По словам Келдара, в поединках с альсунгцами такую тактику следовало забыть.
— Ты слишком ведомый, парень. Нельзя так, — хмыкал он, щуря хитрющие, серые с прозеленью глаза. Келдар тоже был из крестьян, но глаза придавали ему сходства с мелким купцом или ростовщиком-плутом. — Они чуят, если ты готов прислуживаться. С волками надо показывать зубы.
Но Бри не хотел убивать.
По приказу лорда Иггита Р'тали, нового предводителя движения, они двигались в центр Ти'арга, стягивая кольцо вокруг Академии. Бри ничего не знал о расположении других отрядов, но знал, что число их растёт с каждым днём. Недавняя расправа с лордами-лидерами, по следам которых наместник послал убийц, только подстегнула недовольство крестьян и их интерес к коронникам. Кроме простых земледельцев, в отряды шли теперь фермеры, городские лавочники, лесорубы и мастеровые с лесопилок у угодий Тверси, хаэдранские рыбаки… Бри не слышал о таких, как он сам — о слугах из замков, — но предполагал, что и они могли затесаться в войсках лорда Иггита. Не всем из них, в конце концов, так уж здорово живётся при власти альсунгцев.
И не всех из них перекупил наместник. Сам Бри попался к нему очень банально — через бродячего торговца мелким скарбом. Он пришёл купить гребень для Эльды: та давно мечтала о новом гребне, но скромничала и не решалась попросить в открытую. Это так умиляло Бри, что он собрал несколько медяков — половину своего недельного жалованья — и пошёл в Делг одним летним утром: на кухне говорили, что там объявился торговец из Академии с резными ясеневыми гребнями, шёлковыми лентами и ароматным мылом. Савия, служанка миледи, мечтательно закатывала глаза.
Торговец оказался человеком наместника, и всё произошло так быстро, что Бри не сразу осознал. Он вообще никогда не отличался сообразительностью. В ладонь ему лёг золотой — неслыханное, недопустимое богатство, от которого перехватывало дыхание. А в обмен требовалось всего-навсего пару раз в месяц диктовать местному писарю послание о том, чем занимаются хозяева, в особенности леди Уна. И о том, как развивается её помолвка с Риартом Каннерти. И о том, нет ли чего-то странного в её поведении.
Бри затянул шнурок и вновь стал смотреть на деревню. Иллен просыпался, тревожно ожидая сборщиков.
— Сколько их будет, как думаешь? — спросил Тилбо.
— Не меньше дюжины, — невозмутимо сказал Келдар. — Как всегда в горячку. Поэтому готовимся, парни.
Время сбора налогов весной и осенью Келдар не зря называл «горячкой». Говорил, что и в прошлом, и в позапрошлом году движение в эту пору оживлялось: произвол северян становился совсем очевидным. Приграничные стычки у перевалов продолжались, а хором с ними — нападения внутри страны. Бри был среди тех, кто поджёг телеги с оружием, которое от кузнецов Академии везли прямёхонько в Альсунг, для вояк короля Хавальда. Он помогал вытаскивать из телеги мечи-двуручники, короткие мечи, щиты и луки, а потом сам поднёс факел к полотнищу. Но кучера и охрану убил не он. Удалось уклониться от этого и тогда, когда они помогали замученным деревенским.
