Ему всегда нравилось это в людях. Их парадоксальность.
— …искреннюю благодарность за первый визит господина наместника. В это трудное время Академии важна Ваша поддержка и поддержка его величества Хавальда, — студент перевёл дух, сверился с измятым листом бумаги и продолжал: — Мы верим, что сумеем выстоять против бунтовщиков, и надеемся на поддержку господина наместника в будущем. Академия Ти'арга, вершина науки Обетованного, будет рада засвидетельствовать…
«Поддержка в будущем». Он мысленно улыбнулся. Никто из этих перепуганных стариков, мужчин, юношей и мальчиков-подростков в тёмно-синих мантиях не может и предположить, что он не собирается держаться за трон наместника. Скучно. Политика скучна. На самом деле — чем меньше твоё влияние, тем увлекательнее играть с людьми.
Он довёл до конца партию с лекарем по имени Велдакир и уложил её в памяти, будто новый экспонат в коллекции. Выигрыш: всё вышло так, как он и планировал. При этом — непростой и интересный выигрыш. Редкая ценность.
Теперь осталось завершить всё с коронниками и их предводителем — этим смешным лордом Иггитом, чьё самомнение куда выше роста. И с ожидаемыми гостями с запада. Сопоставив ряд фактов, Тхэласса больше не сомневался в том, куда пропала юная Уна Тоури несколько месяцев назад. Велдакир рассказывал, что покушение на неё сорвалось — только ли из-за силы оружия? Если он посылал профессионалов, это было бы странно.
Кроме того, если она действительно его родственница, всё обещает быть гораздо, гораздо увлекательнее. При одной мысли об этом под кожу проползало приятное возбуждение. Много лет назад, в Кезорре, он понял, чего стоит Альен Тоури; такие талантливые игроки редко попадаются даже среди магов. В ту пору они были заодно, но, если сейчас получится наоборот, сложится необычный и красивый узор.
Он пока не решил, как поступит в этом случае. Пока нужно разбираться с насущными делами — например, отражать атаки повстанцев и стараться разжать их кольцо, стянувшееся вокруг Меертона. Их нельзя подпускать к Академии. Пришлось даже встретиться с олухом Хавальдом (на правах «старого друга» — вышло безумно смешно) и выпросить у него три тысячи воинов для подавления беспорядков. С частью из них он воспользовался Даром — всего крупицей: не любил разбрасываться звериной магией своего племени, — так что трёх тысяч пока хватало. У Отражений, влезших без спроса, теперь нет шансов. А вот если лорд Иггит подберётся к Академии или Хаэдрану…
Скупые хлопки вернули его к действительности. Милостивая улыбка — отпустить студента, пусть бедняга идёт на своё место. Кивок господину Ректору. Можно направляться в трапезный зал.
Пир во время войны. И лишь потому, что так полагается: ведь это первый приезд нового правителя в Академию, ритуал. На такое способны только люди.
Трапезный зал располагался в другом помещении — довольно далеко от башни Ректора, где проходили все важные церемонии Академии. Кабинеты и лаборатории профессоров из разных областей, части библиотеки, жилые помещения, архивы — всё это было разбросано, вынуждая студентов и преподавателей целыми днями кочевать от одних дверей к другим через обширный сад и лес Тверси (участок леса лорды Тверси уже несколько поколений назад продали Академии — для занятий зоологией и ботаникой; именно продали, а не отдали бескорыстно — забавно). Такое неудобство казалось ему смехотворно нелогичным — разумные миншийцы или практичные дорелийцы давно перестроили бы эту расползшуюся громадину для своих нужд, — но по-своему трогало. Видимо, не зря науки в течение последних веков расцвели именно в Ти'арге. Страна мечтателей.
Он отметил про себя, что становится сентиментальным. Стареет, вероятно. Впрочем, когда эти «мечтатели» каждый день убивают друг друга в стычках — не грех и посентиментальничать.
Все они ждут от него чего-то. Ждут, что он задушит восстание или, наоборот, поддержит его, сбросив ненавистный гнёт Альсунга. Что отвоюет Меертон у войск лорда Иггита. Он видел, как фанатично блестят глаза у некоторых студентов: юные часто одержимы политикой. Они смотрели на него как на новую надежду — после одряхлевшего, чересчур осторожного Велдакира. Даже слухи о том, что он оборотень, скорее привлекали, чем отталкивали их.
И он не смог бы объяснить им, как мало его волнуют их жизни и смерти, судьба Ти'арга и Альсунга. Не смог бы сказать, что ему просто скучно жить иначе — и скуке нет конца. Только игры с людьми и избавляют от скуки. На какое-то время.
Потому он и покинул запад, и стал убийцей — хотя разве это «стал» не смешно, если он родился барсом и всегда убивал?… Сначала он просто не понимал, почему люди видят в этом что-то недопустимое: ведь сильный убивает слабого. Так устроена охота. Так устроена жизнь.
