— Мои люди отыскали этот клад по просьбе лорда Альена, — сказал лорд Иггит, не приближаясь к ящику. Шун-Ди заподозрил, что он, несмотря на свой союз с Отражениями, боится магии не меньше северян. — Он сообщил нам место — по счастью, оно оказалось в наших землях, — и я послал туда людей. Видимо, создания с запада закопали его для сохранности, когда ещё жили здесь вместе с нашими предками. Больше тысячелетия назад. Бауги… То есть бовги…
— Боуги, — обронил лорд Альен, не поднимая глаз.
— Да, — лорд Иггит натянуто улыбнулся. — Подзабыл я детские сказки… Боуги, господа, наложили чары на это оружие. Оно не знает промаха и, как утверждает лорд Альен, способно противостоять той защите, которой наместник сейчас наделяет своих людей.
— Это правда, — кивнул лорд Альен. — Магия, которую я чувствую на всём этом, сильнее природной магии Двуликого-одиночки.
— Согласен, — прошептал Эиссен, вытянув вперёд жилистую, усыпанную шрамами и полустёртыми узорами руку. Шун-Ди удивился: она дрожала. — Я долго охотился бок о бок с Дуункуром, но меня так не пробирало от его ворожбы.
— Двуликого-одиночки? — дрогнувшим голосом уточнил молодой рыцарь, состоявший при лорде Иггите кем-то наподобие личного секретаря. — Так значит, наместник всё-таки тоже?…
Ему никто не ответил: сейчас всех гораздо больше занимало оружие. Судя по выражениям лиц кое-кого из рыцарей, они уже прикидывали, каково будет сражаться такими тяжёлыми, устаревшими мечами.
— Клинки выглядят внушительно, — хмыкнул лорд Фэрли. — Хотя они, конечно, не для хилых юнцов и не для стариков вроде меня.
— Оперение у стрел соколиное, — добавил кто-то из рыцарей. — Это хорошо.
— Но, лорд Иггит, Вы уверены, что нам хватит такого количества? Ведь силы наместника всё ещё в полтора раза превосходят наши, и это без учёта поддержки Альсунга…
Лорд Иггит развёл руками.
— Придётся использовать то, что есть — у нас нет выхода. Эти мечи и стрелы достанутся только лучшим бойцам. Отражения пообещали нам помочь с наложением чар на остальное оружие, — он благодарно кивнул сероглазому волшебнику, который был занят вычерчиванием каких-то знаков в воздухе над ящиком — наверное, проверял, нет ли в заклятии боуги угрозы. — Дело не в количестве, друзья. По крайней мере, это позволит нам создать наместнику ряд неудобств и изморить его до главного удара.
Кто-то всё же отважился коснуться одной из рукоятей — и тут же отдёрнул пальцы, будто длинный клинок ужалил его змеёй. Лорд Альен скептически улыбался краешком губ. Интересно, в битве за Академию он пустит в ход свой меч? Шун-Ди казалось, что да.
Это было бы подходящим завершением для песни, что пишет Лис. Для «истории». Подходящим и умеренно безумным.
А он сам — что он будет делать в той битве? К каким войскам его присоединят эти вершители судеб — военачальник с дерзкими мечтами и тёмный волшебник с израненным разумом? Если он умрёт, Лис и это без колебаний сочтёт частью — одним из последних аккордов — «истории»?…
Нет уж, хватит вопросов со словом «если». В трактатах миншийских философов они называются «сослагательными вопросами». Шун-Ди вдруг подумалось, что было бы неплохо вернуться к штудированию философии, когда (если) всё это закончится, — хотя обычно философия, в отличие от учения Прародителя, усиливала его мрачное умонастроение.
— О, противная людская деловитость! — шёпотом воскликнул Лис, возвращаясь к своему креслу. — Не могут просто наслаждаться мгновением и гордиться тем, что им досталось такое сокровище. Всё надо высчитывать, обо всём рассуждать…
Шун-Ди не спорил. Гомон вокруг ящика долго не стихал, но он ждал, когда разговор вернётся к короне. И вскоре это случилось: лорд Ривэн снова не выдержал.
— А она? — он кивнул на округлые листья — трепетные и живые, как ладони. Кто бы ни выковал корону, он был мастером. — Она была там же, верно?
Шун-Ди вспомнил, что дорелиец рассказывал о каком-то агхе, резчике по камню — их общем друге с лордом Альеном; не о нём ли он думает, глядя на эту вещь? Не о его ли мастерстве — и смерти?… Корона почему-то напоминала о смерти — но не с угрозой, не зловеще, а тихо и кротко, будто вздохом о невысказанной тайне. Она казалась посланием от кого-то давно забытого — или, скорее, от того, кого пытались забыть, но кто всё это время жил в сердце. Она была слишком хрупкой, слишком волшебной для этого обыденного людского места, где обсуждались титулы и стратегические шаги — кусочком западного материка, даже более несомненным, чем оружие и золото боуги. Видеть в Ти'арге эти осиновые ветви было почему-то не менее странно, чем драконов или кентавров.
Или лорда Альена.
— Да, корона лежала в том же ящике, — подтвердил лорд Иггит. — Мы не знаем, что она означает… Или не означает. Лорд Альен и Отражения обследовали её и не нашли никаких следов магии. Видимо, это… Просто корона. Очень древняя. Возможно, когда улягутся бои, нужно будет отправить её в Академию, историкам.
