— Ишь, прыткий какой? — бодро произнес священник. Было заметно, что возня с вампиром его лишь веселит. — Че, ребятишки, не обосрались, часом? — лукаво поинтересовался батюшка. — По первости со многими бывает. Если есть немного — стыдиться тут нечего…
— Н-н-е у-успели…
— Ну и ладушки! — обрадовался священник. — А то на ваши размеры у меня запасных портков нема.
Вампир взбрыкнул, в очередной раз пытаясь освободиться. Батюшка присел и хлопнул упыря раскрытой пятерней по глазам. После этого безобидного удара вампир обмяк и больше не дергался.
— Так-то лучше! — фыркнул батюшка, убирая ногу с головы вурдалака. — Ребятки, помогите-ка мне его в церковь занести, — попросил он. — Не бойтесь, сейчас он безвреден: от Пелены Гипноса просто так не освободиться! Берите паразита за руки, а я ноги поволоку.
— А что с ним в церкви случиться? — наконец вышел из ступора Олег.
— Да ничего, — ответил монах. — Сказки все это… Беритесь, позже я отвечу на все ваши вопросы. По глазам вижу — их тьма тьмущая.
— Уж, какие руки холодные! — сморщившись от отвращения, произнес Олег.
— А с чего им теплыми быть? — риторически спросил отец Филарет. — Он же мертвяк! Откуда только его черти принесли? Я уж думал, что весь их род вымер…
— Так вы не слышали ничего? — удивился Альберт, оттесняя от тела товарища. — С пришлыми фрицами таких тварей целый полк.
— Полк упырей? — не поверил батюшка. — Я-то грешным делом совсем от мирской жизни отошел, — признался он. — За событиями не слежу. Война… Так я за свою жизнь столько войн видел… Значит, кто-то сумел этих тварей под ружье поставить? А для этого силушка нужна немалая! — батюшка легко подхватил вампира под коленки, Альберт в то же мгновение приподнял его за подмышки. — Тащим его в трапезную, — распорядился священник.
— Я двери открою! — Олег убежал вперед.
Они заволокли бесчувственного упыря в трапезную и словно бревно бросили его на пол. Батюшка одним движением руки смел все с большого стола, не обращая внимания на почти законченные иконы. В разные стороны полетели кисти и краски.
— Ложим его сюды! — продолжал командовать старик. — А теперь прикуем его цепью! — когда тело уложили, объявил батюшка. — Ну вот, теперь можно и поспрошать… Только передохнем маненько, — он отер рукавом выступивший на лбу пот. — Давненько я так не напрягался!
— Интересно, с каких пор? — Альберт набрался храбрости и спросил священника в лоб.
— Лет двести, а может быть и триста, — пожал плечами батюшка. — Точнее не вспомнить…
— А сколько же вам тогда лет? — осторожно спросил Алешин, и без того ошеломленный предыдущим ответом старца.
— Кто ж их точно считал? — отмахнулся батюшка. — Но тыщонку точно разменял… Я ить еще Рюрика помню, когда он с братьями в Новгороде объявился. Гостомысла помню, дочку его — Умилу… Добрая была, пряниками угощала. Меня тогда волхв Рюрика в ученики взял, — погрузился в воспоминания священник. — Жесткий был старик, суровый… Но справедливый — никогда без вины не ударит… А я балбес-балбесом, науку волховскую тяжело осваивал. Мне б коровам хвосты крутить, а не тайные знания впитывать… Но учитель утверждал — у меня талант!
— Рюрик! Гостомысл! — задохнулся от обилия чувств Альберт. Его, как историка, факты жизненной биографии отца Филарета сразили наповал. — Как же все это время вас не раскусили? Ведь за такой срок…
— Маскировка, ребятки, маскировка! — наставительно произнес старик. — Личины менять…
— Как это? — не понял Альберт.
— А так! — Лицо старца на глазах изумленного Альберта начало меняться: втянулась борода, волосы почернели, картофелевидный нос заострился, на нем выросла отсутствовавшая ранее горбинка, скулы слегка раздались, а подбородок раздвоился. Перед Алешиным стоял совершенно другой человек, только одетый точно так же, как старик.
— Гипноз? — выдавил Суханов.
— Это ты про внушение что-ли? — знакомым голосом старца произнес незнакомец. — Нет, все натуральное!
— Вот это пластичность!
— Всему можно научиться, если приложить усилия! — сказал отец Филарет, принимая привычный образ старого сельского священника. — А теперь давайте поспрошаем вашего зубастого друга, откудава он такой взялся?
— Ну и рожа! — передернул плечами Суханов, взглянув в оскаленную морду вампира, рот которого был забит землей.
— Не красавец, — согласился монах. — Но они такие страшные только в боевой ипостаси. А в обычном состоянии их от людей отличить трудно. Вы же не смогли?
— Подозрения были: думали, что просто больной. Бледный слишком, и днем постоянно спит. Да, а почему он днем ходит? Ведь вампирам только ночью можно? Или тоже сказки?
— Нет, это правда! Просто он — высший вампир, эти и днем могут… Сейчас я его разбужу, — предупредил батюшка. — Если кому неприятно — подождите в храме.
Друзья отрицательно замотали головами — на их глазах творилось нечто необычное, и оставаться вне игры они не хотели.
— Как знаете! — произнес священник. — Только в глаза ему не смотрите, а то зачарует!
