Чарльз сжимает кулаки и кусает губы, лицо его наливается кровью от осознания собственной беспомощности. Санни подается вперед, но Эрик поднимается с места первый. Санни кожей чувствует волнами исходящую от него обиду и ярость и цепляется пальцами за подлокотник. Чарльз выглядит маленьким по сравнению с ним, на самом деле Эрик своей спиной закрывает Санни тяжело дышащего брата полностью. Санни выдыхает, прикрывая глаза, и крепче сжимает зубы.
- Это где был ты, Чарльз?! – самолет резко кренится, и Санни едва не бьется головой о стенку. – Азазель, Эмма, Ангел. Где ты был, когда они все умирали у меня на глазах? Где ты был, когда мы сражались за наше общее будущее?!
- Какое будущее, Эрик? – Чарльз облизывает пересохшие губы и выплевывает слова. – То, которое ты пытался разрушить, начав войну? Убив президента?
Самолет ощутимо вибрирует, и Санни хватается за столик обеими руками. Чарльз отлетает от Эрика и падает в кресло, а тот продолжает стоять посреди прохода, сжимая кулаки и яростно дыша.
- Да, Чарльз, – Эрик говорит обманчиво спокойно, а Санни начинает считать про себя, – именно. Я, в отличие от тебя, делал хоть что-то, а не запирался в своем шикарном особняке в компании глупых детишек.
- Сделай уже что-нибудь, – шепчет одними губами Логан, и Санни сбивается.
Ее тянет назад, потому что самолет пикирует со свистом, и на колени падает одна из бутылок. Санни хватает ее дрожащими пальцами, откупоривает и залпом выпивает почти половину. Чужие эмоции и воспоминания накрывают с головой, Санни морщится от гадкого привкуса алкоголя и крови во рту, дышит тяжело и часто.
- Хватит! – бутылка летит ровно в спину Эрика и падает на застеленный ковром пол с глухим стуком. – Успокойтесь, вы оба!
Эрик резко втягивает воздух, точно только приходит в себя, оглядывается на расползающуюся у его ног лужу и закрывает лицо ладонью. Самолет постепенно выравнивается, Хэнк громко и язвительно выражает благодарность всем действующим лицам, а Логан треплет Санни по плечу. Санни чувствует, как голова идет кругом, сжимает виски холодными пальцами и прикусывает губу.
- Я не убивал президента.
- Он не убивал президента.
Они с Эриком заговаривают одновременно и одновременно замолкают. Санни морщится от бьющей в виски боли и открывает глаза, смотрит на растрепанного Чарльза и качает головой.
- Ладно, – Чарльз примирительно поднимает руки и выпрямляется, – ладно, хорошо.
Головная боль накатывает штормовыми волнами, рассыпается фейерверками и распускается огненными цветами в голове. Санни почти ничего не видит, кроме мелькающих со скоростью Питера картинок будущего, трет пальцами виски и кусает губу до крови. Металлический привкус во рту слегка отрезвляет, но звон в ушах все еще заглушает слова и гул двигателя. Санни морщится и резко выдыхает, стукая кулаком по столу.
- Нет, не в порядке, – бросает она до того, как Логан открывает рот.
Боль впивается в разум стальными иглами, Санни сжимает зубы до скрежета и трясет головой так, что едва не валится на пол. Будущее бесконечным калейдоскопом стоит перед глазами, изменчивое и неверное, и Санни не может разобрать почти ничего, кроме криков и крови. Она резко поднимается, вскакивает на ноги, покачиваясь и хватаясь за спинку кресла, и глядит на Эрика сквозь пелену видений.
- Хочешь узнать? – Санни не слышит собственный голос, но готова спорить, что говорит хрипло и нечленораздельно.
- Что? – спрашивает Эрик и подается назад.
Санни слышит его будто через толщу воды, сосредотачивается на реальности изо всех сил и желает выплеснуть бурлящий океан наружу. Чарльз мог бы помочь ей, но сейчас он беспомощен и лишен львиной части самого себя, так что ему самому нужна помощь.
- Будущее, – поясняет Санни, – за которое ты боролся. Я могу показать.
Эрик смотрит на Санни долго, сверлит ее настороженным взглядом и в конце концов кивает. Санни усмехается про себя, слышит краем сознания возмущенный возглас Чарльза и заставляет его замолчать. В ее руках сейчас тысячи, мириады нитей, ярко-золотые обрывки чужих жизней. Санни выпускает их послушно, ее рук не хватает, чтобы удержать все, так что она сосредотачивается на нескольких рядом с собой.
Санни подходит к Эрику неспешно, глядит сквозь завесу рассыпавшихся волос и безостановочных видений и усаживается на его колени. Ладони касаются скрытой рубашкой груди, пальцы бегло пересчитывают пуговицы и поднимаются выше, царапают взметнувшийся кадык и оглаживают колючие щеки. Санни прикрывает глаза, выпускает саму себя и останавливает пальцы на висках. Злость переплетается с болью, ярость бурлит в груди, и Санни выплескивает ее, единственный раз позволяет себе открыться. Память о будущем мерцает подобно старым диафильмам, течет бурной рекой и окутывает все вокруг.
Санни знает, что Эрику нестерпимо больно, она чувствует его как саму себя, но продолжает вливать в его голову сны. Плохие и хорошие, припорошенные пылью и натертые до блеска частички будущего превращаются в огромный пазл, и Леншерру никогда не хватит сил, чтобы его собрать.
