Взаимовыручка в Крепости была редкостью. Никто не хотел брать на себя риски, если что-то пойдет не так. Но если какая-то из групп алхимиков не укладывалась в план, то штрафовали всех.
Произошел краткий обмен любезности, прозвучал вопрос: «Ну, что тут у нас?», и женщины с видом провинившихся студенток принесли Элль свои записи. Девушка склонилась над исписанными страницами, пытаясь разобраться в переплетении закорючек и знаков плюсов и минусов. Записанные на бумаге формулы были почти безукоризненными, но чего-то не хватало. Элль не могла сказать, чего именно, проще было работать напрямую со связями. Стоило коснуться или хотя бы задержать руку над составом, и под пальцами будто появлялось переплетение нитей, тогда Элль безошибочно определяла, где допущена ошибка, и исправляла ее.
Вот и сейчас она запустила руки в полотно чар, провела кончиками пальцев по линиям искрящих магией нитей. Грубоватым, не очень ровным. Прикрыла глаза, чтобы под чернотой опущенных век появились вспышки. Розовый — конечно же — с переливами жасминовой белизны, экзотичная загадочность орхидеи. Вот здесь нити путались, сбивались в тугой ком.
— Это пена для ванн, — объяснила работавшая над составом Роза, алхимик. — Должна действовать как афродизиак и немного сгущать воду.
— И увлажнять кожу, — добавила ее напарница.
— Ясно, — кивнула Элль и, нащупав слишком жесткую нить, выдернула ее, не открывая глаз.
Раздался вздох, шипение, и воздух наполнился густым запахом орхидеи. Потом к ногам Элль что-то шмякнулось с влажным хлюпаньем. Девушка открыла глаза и увидела, что из чаши на столе теперь перла во все стороны не пена, а густое желе цвета молодых бутонов розы. На поверхности еще щелкали мелкие пузырьки, они же испускали аромат.
— Ты что наделала! — воскликнула Роза, закрывая нос и рот рукавом.
Элль посмотрела на свою руку — в пальцах, которыми она выдернула незримую нить, лежали сушеные фиолетовые лепестки. Она снова прикрыла глаза и, растерев сухоцвет, добавила в состав буквально щепотку, аккуратно вплетая нить, истончившуюся до толщины волоса. Желе перестало растекаться. Застыло и довольно дрожало, источая ровный тонкий аромат.
По кабинету прокатился вдох.
— Слишком много орхидеи, — только и сказала Элоиза. Она попыталась улыбнуться, но женщины все равно выглядели недовольными.
— Спасибо, — наконец, выдала напарница Розы. Она натянула потуже перчатку и загребла рукой желе. Поднесла к лицу и привередливо принюхалась. — Неделю с ним мучались.
— И что людям просто ванну не принять? — фыркнула Роза. Обе расхохотались, давя неудобство.
Они прекрасно знали, куда в первую очередь отправится партия. В публичные дома и увеселительные клубы, где публика статусом повыше. Когда правительство Реджиса было свергнуто, многие ушли в подполье и стали биться за власть там. Появились контрабандисты, держатели увеселительных заведений. Летиция обыграла их всех и стала незаменимым поставщиком. Самая чистая работа в этом грязном бизнесе.
— Еще с чем-то помочь хочешь? — как будто с вызовом сказала Роза и кивнула на пухлый гроссбух. — У нас еще куча висяков.
Элль взглянула на часы. Только-только перевалило за полдень.
— Простите, у меня дела.
— Ну коне-е-ечно, — тут же протянула женщина, каждой чертой своего лица показывая, что ни капли не обиделась.
«Сама виновата, — сказала про себя Элль. — Нечего было лезть».
Несколько минут ей понадобилось, чтобы привести свой кабинет в порядок. Затем сменить рабочий халат на прогулочную мантию. Не черную, для официальных визитов под защитным символом «Саламандр», а серо-розовую, цвета прибитой дождем пыли. Носителям невидимого колдовства — невидимые цвета. Теперь Верховная коллегия утверждала, что алхимики должны носить свой цвет с гордостью, как выжившие, преодолевшие трудности со стойкостью камней, на которые раз за разом накатывают скалящиеся пеной волны. Вот только особой гордости в воздухе не витало. Особенно сейчас, когда после новостей о «Поцелуе смерти» по радио и в газетах заговорили о том, чтобы вернуть ужесточение правил в отношении алхимиков.
Элль немного повертелась перед зеркалом, укладывая волосы то в высокий пучок, то позволяя им ниспадать на плечи. Оба варианта одинаково не нравились, и чем больше девушка старалась, тем сильнее становилось закипавшее в груди недовольство, уже вот-вот готовое вырваться в нетерпеливое «мне нечего надеть!», но Элль одернула себя.
«Не на свидание собираешься», — напомнила она и сама же удивилась появившемуся при этой мысли разочарованию.Когда ей в последний раз хотелось оказаться на настоящем свидании? С прогулками по набережной, поцелуями украдкой и маленькими безделушками, которыми кладут на алтарь нежности, лишь бы увидеть радостный блеск в глазах? Казалось, это было целую вечность назад.
