Из коридора она попала в широкую галерею. Солнечные блики плясали по натертому до блеска мраморному полу. Каждый шаг эхом разносился во все стороны, звук прокатывался по лестницам и таял уже где-то на втором этаже. Элль поежилась. Раньше она с замиранием сердца представляла, как назовет это место своим домом. Как сроднится с ним, и ей перестанет казаться, что эхо слишком громкое, потолки слишком высокие, а люстры слишком ярко блестят. Время прошло, стены и потолки все также давили, и Элль не могла не поглумиться над собственной наивностью. Идиотка какая, думала, что будешь здесь
Разве что
Девушка мотнула головой — несколько прядей выбились из пучка и упали на лицо. Элль кое-как убрала их за уши и поспешила пересечь галерею широкими шагами, пока не оказалась у противоположной стены, сделанной из прочного стекла.
Палаццо Летиции с улицы выглядело как доходный дом, в котором — можно было подумать — госпожа Верс снимала комнату. Но стоило оказаться внутри, и становилось ясно, что это просто изящный обман. Выстроено здание было квадратом, внутри которого расположился внутренний сад с фруктовыми деревьями, кустами роз и даже небольшим прудом, в котором плавали жемчужно-белые карпы. Если протянуть руку, то рыбы забавно показывались из воды и принимались чмокать губами и пускать пузыри, выпрашивая угощение.
Возле пруда установили два шезлонга и столик, на котором сверкало боками ведерко со льдом. Летиция и Амаль сидели по разные стороны от столика. Летиция — лицом к стеклянной стене, Амаль же повернулась к пруду. Видимо, чтобы никто даже из прислуги не вздумал посмотреть, сколько и чего съела или выпила советница Верховной Коллегии. Амаль была, как всегда, одета в строгое черное платье, ряды мелких пуговиц тянулись от высокого воротника до подола, от манжет к локтям. Черные волосы с нитями седины она стянула в тугую косу, от которой лицо с прямыми чертами разгладилось, стало еще строже. Если не знать, то можно было подумать, что это она — настоятельница храма, а не Летиция, утопавшая в жемчужном шелке домашней мантии, отороченной пушистыми перьями. Строгая во всех отношениях и беспощадная, как сам закон — в этом была Амаль Мартинес.
— А, Элли, дорогая. Наконец-то ты приехала, — замахала рукой Летиция. Только после этого ее собеседница обернулась и села в кресле так, чтобы Элоиза могла рассмотреть ее безукоризненный профиль.
— Добрый… — она запрокинула голову, чтобы убедиться, что не ошибается. Все еще был день. В укрытом со всех сторон стенами саду царил уже совершенно летний зной, не прогоняемый своенравным ветром. Неудивительно, что Летиция носила домашнюю мантию нараспашку, демонстрируя струящееся платье.
— Это госпожа Мартинес, — Летиция махнула в сторону Амаль и, завладев вниманием собеседницы, указала на Элоизу. — А это Элоиза Фиуме, моя помощница. Она делает все, чтобы разобраться с нашим деликатным делом.
Амаль прищурила глубоко посаженные глаза и улыбнулась уголком тонких губ.
— Элоиза, верно? — голос у нее был грудной, чуть хрипловатый. — Забавно, Летти. Сперва эта девушка чуть не стала женой твоего сына, а теперь стала практически твоей правой рукой. Наверное, и к лучшему, что Доминик нас покинул. Кто знает, может, институт брака забрал бы у нас еще одну талантливую магессу.
Она лениво протянула руку с опустевшим бокалом и отвернулась в другую сторону. Летиция стрельнула взглядом, приказывая Элоизе взять на себя роль виночерпия. Девушка вздохнула, подтянула повыше рукава мантии и выловила бутылку игристого вина. Невольно скривилась, когда почувствовала, как с пузатого стеклянного бока на одежду упали тяжелые холодные капли. Перехватила скользкую бутылку поудобнее и принялась наполнять бокал. Зашипели лопающиеся пузырьки, мелкие брызги засверкали золотом, а нос защекотал кисловатый почти конфетный запах. Элль задержала дыхание, чтобы случайно не чихнуть.
