Она переоделась, накинула сверху черную мантию «Саламандр», переложила кулек от Пенни Лауб в карман и вернулась в храм. Эллиот откровенно скучал. Развалился на подушках и, подперев щеку рукой, читал Писание. Даже когда Элоиза подошла вплотную, он не соизволил повернуть голову.
— Я готова, — объявила она.
— Погоди, тут начинается самое интересное, — махнул рукой Эллиот, перелистывая страницу. — Тебя вот никогда не смущало, что Рошанна — существо, полностью состоящее из божественной силы и воли, избрала полюбить человека?
— Это не мое дело, — хмыкнула Элль. — Сердцу не прикажешь, это вроде аксиомы.
— Это у людей, — кивнул Эллиот. — Но Рошанна ведь не человек. Она и не божество, толком-то… Скорее, порождение. Вспомнить хоть легенду, когда она заменяла Роше на суде над людьми и вынесла каждое решение справедливо, основываясь на логике. А у Роше что ни история, так о том, как он поддается плотской страсти. И тут Рошанна выбирает этого… Калеба. Почему? Почему она выбрала кого-то слабее себя, он ведь даже не полубог!
— Тебя так беспокоят предпочтения богини?
— Меня в целом беспокоят предпочтения женщин, — хмыкнул Эллиот. — Вы постоянно усложняете себе жизнь и игнорируете опасности, называя это благородным риском. О! — он, наконец, обернулся и смерил Элль взглядом. — Одежды это тоже касается. Напомни мне потом выписать тебе пару модных журналов. Или Летиция платит тебе ударами палкой, а такую валюту в магазинах готового платья не принимают?
Элль закатила глаза, а целитель только заулыбался. Он поднялся с подушек, проигнорировав протянутую руку. Жестом пригласил Элоизу отправиться на улицу.
— Возможно, это и к лучшему, что ты одета…
— Амаль Мартинес?
Эллиот посмотрел на Элоизу так, будто она сморозила какую-то совершенно очевидную глупость. Девушка вздохнула, заранее признавая поражение, и просто склонила голову, позволяя Эллиоту вести.
— Ты уже была на приемах Летиции и знаешь, как себя вести. Но на всякий случай я напомню — если тебя не спрашивают, не говори. Не привлекай внимания, не задавай вопросов, даже если тебе совершенно ничего непонятно. Для хозяйки подполья нет большего унижения, чем нерасторопные и тупые подчиненные. Поняла?
— Я в курсе, — хмыкнула Элль.
На предыдущих приемах она появлялась много раз. Сперва, как будущая невестка в опрятных нарядах из гардероба хозяйки вечера. Потом в статусе помощницы — она разливала чай, предлагала гостям вино и слушала, какие субстанции могли бы понадобиться деловым партнерам. Стала ушами и глазами Летиции, улавливала желания ее гостей и старалась предвосхитить их, вкладывая все свое мастерство и всю свою ярость в очередную субстанцию, которая позволила бы не спать несколько дней напролет, не вредя здоровью.
И вот, новая роль. Что на этот раз?
***
Ирвин вышел на улицу и только под налетевшим порывом ветра понял, что взмок, как помоечная крыса под дождем. А еще проголодался — желудок сжался в кулак, словно предупреждая, что если его еще раз заправят горелым кофе, он выбьет ребра и отправится на поиски еды самостоятельно. Это было некстати… Вообще все было некстати. Ирвин собирался просто заполнить отчет, передать его капитану и продолжить работу с Элль или попробует поискать своих убийц. Но беседа с капитаном отняла слишком много времени. Он посмотрел на часы и понял, что Элль, скорее всего, уже ушла. Возможно, стоило поискать ее в храме.
Становилось невыносимо жарко, дыхание сделалось тяжелым, а перед глазами все начинало плыть. Ирвин тратил последние силы, чтобы держать себя в руках. Размеренно, насколько это было возможно, он вдыхал и выдыхал табачный дым. Возможно, ему не стоило так стараться и следовать инструкциям капитана. Вообще, он был нормальным мужиком и вообще не был виноват в том, что не подозревал о том, что его подчиненный уже не очень-то и жизнеспособен.
Ирвин стиснул зубы, пытаясь понять, за что это все выпало ему. Обычно он не задавался такими вопросами, но в последнее время слишком уж часто ситуация выходила из-под контроля. Возможно, ему действительно стоило остаться среди мертвецов, но его вытащили с того света, и теперь жизнь изо всех сил старалась выдавить его обратно, как назойливый прыщ…
Ирвин содрогнулся от промелькнувшего воспоминания о черном бесконечном небытии. Нет уж, туда возвращаться ему не хотелось.
— Прохлаждаешься, — его обычно ночной гость отделился от стены, Ирвин дернулся от неожиданности. — А я надеялся, что ты уже из штанов выпрыгиваешь, чтобы расположить к себе нашу Элли.
Ирвин вздрогнул и обернулся. Стиснул зубы. Еще этого хлыща тут не доставало.
— У меня есть жизнь за пределами ваших поручений, — скрежетнул зубами он, запоздало понимая, насколько несуразно это звучит.
— У тебя есть работа, нам нужно, чтобы ты ее делал, а не отчеты строчил, — хмыкнул его собеседник.
— Я ее делаю, Дом, — буркнул Ирвин.
— Как-как? Может, все-таки обратишься правильно?
Ирвин потупил взгляд, как провинившийся школьник, и буркнул:
