– Ясное дело, возьмете Ургушева гнедого. Тогда езжайте, пока не слишком жарко, поесть вы и дома можете… Ургу-у-уш! Оседлай лошадь!
– Твою кобылу, шади? – умирающим голосом отозвался тот.
– Нет, мерина!
Мне почудился выдох облегчения, и немудрено: совладать с полудикой бардазинской лошадью по кличке Даджи и сама-то Фергия не всегда могла, а уж Ургушу тем более доставалось от зловредной скотины.
– Отдыхайте, Вейриш, а я тоже отлежусь немного – всю задницу о вашу спину отбила! – и примусь за дело. Как сумею нащупать хоть какую-нибудь зацепку, дам вам знать, а пока не мешайте мне, ясно?
– Вы сейчас до отвращения похожи на Иррашью, – проворчал я.
– Не может такого быть. Она, в отличие от меня, рыжая, – был ответ. – Езжайте уже!
Я и уехал, и добрался до своего поместья, когда солнце было уже высоко, а когда Аю вышла мне навстречу, словно знала, что я приеду именно в этот час, – а и знала, наверно! – просто взял ее в охапку и держал так, пока она не сказала:
– Аю скучала по Эйшу. Пойдем домой?
Несколько дней прошли словно в тумане: я отоспался, потом отдался в мощные лапы Бушана, а после того, как он размял мне тело до последнего сустава, после горячей аммы почувствовал себя заново рожденным. И зверски голодным, это уж само собой.
Потом я рассказывал Аю обо всем, что с нами случилось, а она внимательно слушала и кивала, но когда я пытался задавать ей вопросы – о той странной колдовской сети, о которой толковала Иррашья, о чем-то еще, – неизменно уходила от ответа. Я знал за ней эту манеру, поэтому не настаивал, но что-то все-таки не давало мне покоя.
Правда, я вскоре позабыл о своих вопросах, погрузившись в привычную негу: не нужно было всю ночь лететь куда-то, тащить на себе тяжести, общаться со странными и непонятными людьми и не только людьми. Я мог сколько угодно ласкать жену или, когда она уставала, соскучившихся шуудэ, спать и воздавать должное стряпне Фиридиз…
Через неделю я вдруг осознал, что смертельно скучаю.
Фергия, которая, между прочим, обещала дать знать, как только что-то разведает, не объявлялась. Я послал к ней слугу – тот сказал, что ни колдуньи, ни ее слуги в оазисе нет, а куда она подевалась – кто ж скажет? На базаре о ней тоже не было ни слуху ни духу… так куда же она провалилась? Может, подумал я, все-таки сумела найти путь в зазеркалье, и теперь… Теперь она там? А Ургуш сбежал со страху, если видел, что случилось, и прячется в какой-нибудь канаве? Мерин-то его так и стоял у меня на конюшне, а далеко ли мог уйти Ургуш на своих двоих? Допустим, сладил с Даджи, до Адмара добрался, а дальше что? И почему побежал туда, а не в мое поместье, до которого намного ближе? Может, погиб или тоже стал жертвой зеркала?
Как бы там ни было, есть ведь еще Лалира: слуге она даже не покажется, ясное дело, а вот меня знает и наверняка скажет, что случилось с Фергией…
– Поеду в оазис, – сказал я Аю, – все равно лошадь нужно вернуть.
– Аю поедет с Эйшем, – ответила она, и я кивнул.
– Скажи, мне сегодня можно в небо? Ну так, на всякий случай, вдруг придется?
– Эйш летал почти целую луну, не спрашивая Аю, можно ли, но вернулся живым.
– Гм… ну… да, конечно, – согласился я, – но со мной была Фергия, а она все-таки колдунья. Вряд ли она позволила бы мне разбиться – ей тогда пришлось бы очень далеко лететь до земли. Она, правда, говорила, что не разобьется, даже если свалится с моей спины, но что-то мне подсказывает – врала, как обычно…
– У Эйша на руке волос дочери Золотого Змея, – сказала Аю, выслушав мою тираду с вечной своей загадочной полуулыбкой. – Он связал проклятие. Он цел. Эйш знает об этом. Бояться нечего.
– Вдруг он порвется в самый неподходящий момент?
Аю только головой покачала: мол, и достался же такой бестолковый муж! Тут и лошадей привели, не вышло продолжить разговор…
В оазисе действительно не оказалось ни следа Фергии и Ургуша, Даджи тоже не было. Очаг последний раз разжигали несколько дней назад, на столе осталась немытая посуда и недопитая пиала с уже высохшим ойфом – похоже, Фергия уезжала в спешке. Но вещи ее были на месте, зеркало тоже стояло, где поставили, только вот мешковина его больше не укрывала, и оно глядело мутным слепым глазом куда-то в глубь сада.
– Лалира! – позвал я. – Лалира, покажись, прошу тебя! Здесь только мы с Аю, никто не увидит…
– И так бы не увидел, шодан, – прошелестело в ветвях, и джанная выступила нам навстречу, огромная и невероятно красивая. – Ты пришел узнать, где Фергия-шади?
– Да, она пропала, даже записку не прислала, а обещала ведь… Куда она подевалась?
– За ней приехали из дворца рашудана. Пожаловал помощник главного чародея, с ним еще трое. Они велели никому не сообщать, куда едет Фергия-шади, и забрали ее с собой.
– Погоди… – Я попытался уложить это в голове. – Неужели арестовали? Но за что?
– Нет, Вейриш-шодан, сказали – есть очень важное дело, с которым не может справиться сам Уммаль-шодан. Должно быть, колдовство заморское, а потому нужно, чтобы Фергия-шади посмотрела и сказала, что это такое и как с ним быть…
