Связь «Выбора» с покаянной лирикой на первый взгляд непрямая, и неудивительно, что прижизненная критика с недоумением отозвалась о «народном стихотворении» «Выбор». В частности, В. П. Буренин писал: «Стихи в этой пьесе есть превосходные, настоящие некрасовские, только читатель вправе спросить, прочтя все эти хорошие стихи: что это за происшествие? <…> все эти образы Водяного, Мороза и Лешего и их любезности с “девонькой” – поэтическая ложь и подделыванье под народные представления»[256]. Или в обзоре М. А. Загуляева читаем: «Сопоставляя эти отрицательные качества со слабостью третьего стихотворения “Выбор”, имеющего чисто лирический характер, невольно приходит в голову мысль, что песенка г. Некрасова спета и дарование его выдохлось»[257].

Необходимо отрешиться от излишне прямолинейного толкования о реалистичности поэзии Некрасова и исходить из условности художественной формы как таковой. Вопрос, «что это за происшествие» и что за «любезности» мифологических существ «с “девонькой”», остается без ответа в силу того, что Некрасов снял мотивацию героини, убрал любые намеки на подоплеку ее решения, так же как на исход. Но отвлечемся от внешней формы образов, включая гендерную принадлежность героини, и проанализируем то состояние, тот спектр мыслей и чувств, которые несет поэтический текст, поскольку сюжет поэтического текста – развитие не событий, а значений.

Жизнь для героини – это смертная мука. Это расхожее выражение не употреблено поэтом, но напрашивается читателю на язык (так же как и жизнь – казнь), в русле некрасовской поэтической мысли обретает первоначальную трагическую остроту, и тут происходит еще одно обновление метафоры. Смерть же – бессмертие, неизбывность страдания.

Внешне не актуализируя христианскую символику, Некрасов обозначает бесконечность адских мук, самого страшного бессмертия, которое ждет великих грешников. И на первый взгляд, в свете православной традиции и христианской культуры вообще, легко объяснить ожидание адских мук для героини ее решением покончить с собой. Самоубийство – самый тяжкий грех.

Действие в стихотворении происходит в лесу. Лес у Данте символизирует смутное состояние его отечества, страдавшего от политических противоречий, а также греховную человеческую жизнь, полную заблуждений:

Земную жизнь пройдя до половины,Я очутился в сумрачном лесу[258].

Первое значение, социальное, в принципе близкое творчеству Некрасова, в «Выборе» не раскрывается, хотя контекстный анализ «Выбора» его обнаруживает. Второе значение актуализировано как на фабульном уровне (внутренний конфликт приводит героиню в лес, к реке, чтобы совершить самоубийство), так и на уровне символическом: «Выбор» интерпретируется как произведение, отражающее душевное состояние самого поэта, и, повторим, гендерная принадлежность героини здесь условна.

В свете такой интерпретации ледяная река, в проруби которой хочет утопиться девица, синонимична ледяному озеру в глубине девятого круга Ада, где подвергнуты вечному наказанию предатели: Иуда, Брут и Кассий. Иуда вдобавок кончает жизнь самоубийством (самоповешение). Но укажем на еще одного персонажа девятой песни – генуэзца, которого встречает Данте:

Пер. М. Л. Лозинского:

Знай, что, едва предательство свершила,Как я, душа, вселяется тотчасЕй в тело бес, и в нем он остается,Доколе срок для плоти не угас.Душа катится вниз, на дно колодца.Еще, быть может, к мертвым не причлиИ ту, что там за мной от стужи жмется. <…>Душой в Коците погружен давно,А телом здесь обманывает взоры.

(Лозинский: I; I: 129–135, 156–157)

Пер. Ф. Фан-Дима (1842):

Перейти на страницу:

Похожие книги