«…знай, что лишь только душа согрешит предательством,
В чем виновен и я, тело ея делается немедленно добычею демона, который управляет им до последнего дня жизни,
А душа падает в этот ужасный ледник и, может быть, – там, наверху, еще кажется в живых тело души, которая дрожит позади меня <…>
– Кажется, сказал я, что ты обманываешь меня, потому что Бранка д’Ориа не умирал: он ест, пьет, спит и носит одежду. <…>
Рядом с одним из развратнейших Романцев я нашел одного из вас, душа которого за грехи свои уже купается в Коците,
Между тем как тело еще кажется живым наверху»
Пер. Д.Е. Мина (1855)[259]:
В покаянной лирике Некрасова впоследствии будут звучать менее жестокие самообвинения, но мотив покаяния останется до самой смерти поэта. В «Выборе» душевное состояние человека, который вынужден жить под тяжестью обвинений себя в ошибочном и вдобавок принесшем неудачу поступке, обвинений другими в предательстве, передано наиболее остро – через реминисценции дантовского «Ада», песни XXXIIL
В стихотворении не обозначен никакой грех героини, кроме замышляемого ею греха самоубийства. Примечательно, что на фабульном уровне она его и не совершает. Но монологи мифологических персонажей (нежити, низшей демонологии, которая хочет помочь ей умереть) обещают ей загробные муки, в которых она будет желать окончательной смерти. Это реминисценция из песни III (пер. М. Л. Лозинского):
Перевод Ф. Фан-Дима приводит терцины без изъятий и достаточно близко по смыслу к современному переводу.
В переводе Д. Е. Мина эти терцины, кроме последней, изъяты цензурой. Р. М. Горохова в статье «“Ад” Данте в переводе Д. Е. Мина и царская цензура» пишет: «Рассылая книгу своим друзьям и литераторам, Мин иногда вкладывал в нее написанные от руки изъятые цензурой стихи и терцины»[260]. Вполне вероятно, что Некрасову они были известны.
Эти несчастные души наказаны тем, что о них не останется памяти. Они находятся за адскими вратами, но перед первой из адских рек – Ахероном, за которым лежит первый круг, Лимб. Это своего рода промежуточное место, и закономерно, что читатель некрасовского стихотворения так и не узнает, отчего девица хочет покончить с собой. Она ни со злом, ни против зла. И именно тему осуждения безразличных отмечает В. Т. Данченко как наиболее востребованную в русской литературе «от Катенина до Герцена»[261].
В «Выборе» замысел самоубийства может осуществиться и если девица просто не решится ни на что: она неизбежно замерзнет. Поэтому она
