– Мне не дает покоя одно соображение. Среди других была любопытная книга: «Морфологический обзор легенд о Хаале». Хаал, или Хейл, или Хург – герой преданий разных народов. На всех языках имя его означает крупного зверя, вроде нашего медведя, как я поняла. Бродячий сюжет. Так вот автор выдвигает теорию о первичном появлении этого персонажа в легендах народа, где имя его созвучно слову «правитель», и утверждает, что прототипом Хаала был один из Ревеллиров. Но самое интересное не в этом. По крайне мере, для меня. Я просмотрела несколько легенд: везде Хаал предстает как воин-маг, умеющий разговаривать со стихиями: водой, ветром, камнями. Конечно, это мифологическая интерпретация. Но что если Ревеллиры действительно могли говорить с геласером? Я нигде не нашла упоминаний об этом (впрочем, и просмотрела-то немного), но думаю, у Правителей был свой язык. Вам что-нибудь известно об этом?
Отец внимательно посмотрел на меня.
– Забудем сейчас о временной разнице между мирами. В любом случае, я гораздо старше тебя, но до сих пор не перестал удивляться жизни: тому, как парадоксально порой переплетаются ее нити. Совпадение ли, что именно к твоему появлению произошло это открытие?
– О чем вы?
– Мы не знаем, какая катастрофа положила конец династии Ревеллиров. Почему не осталось никаких свидетельств? Отчего все упоминания о них относятся к более поздним временам? Около года назад в отдаленной провинции при исследовании территории для строительства были обнаружены любопытные развалины. Сооружение представляет собой лабиринт и построено не менее тысячи лет назад. С какой целью – неизвестно. И главное – все стены лабиринта покрыты надписями на неведомом языке. Местами камень сильно пострадал, но материала для изучения более чем достаточно.
– Наверняка, это язык Ревеллиров!
– Возможно.
– Это ведь очень важно! А вдруг мы, наконец, сможем узнать, как отправиться обратно?
– Не торопись с радужными планами. Даже если это язык Правителей, твоя гипотеза кажется мне слишком фантастичной. Ну, хорошо, – поправился он, – смелой. Язык как ключ к геласеру… Хм. Многое будет зависеть от того, какую информацию мы получим при дешифровке.
– Неужели нигде больше в Виире не осталось следов этого языка?
– Более хрупкие носители, очевидно не уцелели. Однако лет сто назад в горах Мейн, что на землях Тиира, обнаружили сооружение, стены которого покрывали фрески и неизвестные письмена. Но это теократическое государство: и наука, и искусство подчинены официальной религии, все, что ей противоречит, объявляется ересью. Поэтому открытие – предположительно храм – было уничтожено.
– Какой ужас!
– Не исключено, что следы письменности Ревеллиров (если это действительно их язык) можно найти и на территории других стран. Уже восемь лет работает международная исследовательская комиссия, вся деятельность которой направлена именно на их обнаружение. Но, увы, и она не свободна от влияния политики. Взаимопонимания достичь не так просто.
– А мне можно побывать на раскопках?
– Конечно. Даже думаю, ты могла бы активно помочь при дешифровке надписей.
– Тогда мне нужно вернуться в библиотеку.
Отец рассмеялся.
– Незачем. Все необходимые книги тебе доставят сюда. Как и сведения из архивов о Ревеллирах. Правда, небогатые, но – что есть.
– Когда я могу ехать?
– Уже не терпится? Через четыре дня к лабиринту отправляется группа геологов, ты как раз восстановишь силы. Но… у меня тоже есть к тебе просьба.
Я насторожилась. Увлекшись лингвистическими рассуждениями, я совсем забыла о сложившейся непростой ситуации. Заметив мое замешательство, Полоцкий поспешил уточнить:
– Это будет не трудно. Уверен, перед отъездом, ты захочешь заглянуть к друзьям.
– Разумеется.
– Так вот, я просил бы тебя передать, что мы ждем их возвращения.
Я была поражена.
– Думаю, они успели осознать свои ошибки. И если только гордость, а, может быть, и страх мешают им сделать первый шаг, я сам пойду навстречу, – его глаза были так печальны. – Вика, они мои дети. Да, блудные дети, запутавшиеся, ошибавшиеся. Не передать, какую боль приносит их изгнание в первую очередь мне – осудившему их на это. Я хочу, чтобы они знали… Ты выполнишь мою просьбу?
– Да. И с удовольствием!
Он грустно улыбнулся.
– Надеюсь, я не ошибся, и твое появление примирит два враждующих лагеря.
– Я постараюсь.
– И раз ты так добра, могу я просить еще об одном одолжении? Уже лично для меня… Послезавтра ежегодный праздник – День единения и независимости. Очень важный для всего народа. Они привыкли в этот день чествовать свое освобождение от императорской власти. Я прошу тебя присоединиться к нам и быть рядом во время парада.
Я растерялась и с неудовольствием почувствовала себя пойманной на удочку. Заговори Полоцкий об этом сразу, можно было отказаться. Но теперь, как-то неловко.
– Хорошо. Думаю, мне будет интересно.
– Спасибо, дитя мое.
Хотя это прозвучало слащаво, мне было приятно. Теперь я понимала, почему Дети Неба называли его Отцом: так хотелось еще немного почувствовать помощь кого-то старше и мудрее тебя.
– А Дима будет там?
