Наши мамы садятся в машину, я машу им, потом разворачиваюсь и направляюсь в сторону школы. Какой стыд! Какой позор!
Тим догоняет меня спустя мгновение.
– Если ты хотела, чтобы я пошел с тобой, могла бы просто попросить, а не подговаривать маму, – с ехидной улыбкой рассматривает меня Стрелецкий.
– Заткнись, пожалуйста! – Я со вздохом закатываю глаза.
– А, строишь из себя недотрогу. Эх, Загорская, я так и знал, что тебе понравится проводить со мной время, – подмигивает он и еще больше отталкивает меня своей самоуверенностью и наглостью.
– Если уж мы перешли на фамилии, Стрелецкий, то знай, я не подговаривала маму. Я прекрасно могу сходить одна, и нашим родителям не обязательно об этом знать. А ты потом распишешь, как тебе понравилось, и всё. Спасибо! – завершаю я разговор и ускоряю шаг, надеясь оторваться от него, но Тимур не отстает. Ему нравится выводить меня из себя и наблюдать за моей реакцией. Он от этого кайфует!
– Ну уж нет! Я пойду с тобой. Во-первых, я не хочу обманывать Ирину Сергеевну. А во-вторых, хочу еще понаблюдать, как ты краснеешь, словно свекла, – смеется Тимур.
– Словно помидор, – машинально исправляю его я.
– Нет, мисс Занудство, ты покраснела, словно свекла. Я зайду за тобой за полтора часа до шоу, – говорит Тимур, останавливаясь. – Проводил бы тебя до школы, но мне нужно в другое место.
Тим подмигивает мне на прощание и оставляет одну. Наконец-то. Я спокойно могу дойти до школы, не думая о том, что случилось этим утром. Хотя бы на какое-то время можно забыть о Стрелецком. В моей жизни в последние дни Тимура стало слишком много. Я и так сталкивалась с ним чаще, чем мне хотелось бы, но теперь нам приходится общаться без привязки к родителям. Да еще и на шоу пойдем вместе. Нужно обсудить с Аней, что лучше надеть. Интересно, а какие девушки привлекают Стрелецкого? Так, стоп! Я не хочу ему нравиться! И Тимур неинтересен мне! Высокомерный, идущий напролом, самовлюбленный эгоист. Он даже билеты на шоу подарил только для того, чтобы научиться играть на гитаре.
Невероятно! Вернувшись в школу, Тимур не отходит от меня ни на шаг. Силы сопротивляться ему заканчиваются после третьего урока, и я смиряюсь со своей участью, когда мы приходим в столовую. Стрелецкий снова берет себе пиццу, а я йогурт.
Он подшучивает надо мной на тему акселей и тулупов, словно мы хорошие друзья, хотя никогда ими не были. Мне начинает казаться, что Тимур воспринимает просьбу моей мамы как шаг к перемирию и не поверит, что это была ее инициатива.
Весь класс перешептывается, что меня, конечно же, раздражает. Я не люблю быть в центре внимания. Больше не люблю. Я хочу доучиться, уехать туда, где меня никто не знает, и начать все заново, никогда не приближаясь к катку.
Помню, с какой жалостью на меня смотрели одноклассники после того, как я пришла в школу, но уже не была звездой. Никто не решался ко мне подойти, и только Аня меня поддерживала и понимала мои переживания.
Я замкнулась в себе, а Тимур, кстати, не сказал мне ни слова, даже при родителях. Он даже не догадывался, что мой мир перевернулся с ног на голову и рассыпался на осколки после падения.
Сейчас же этот брюнет слишком активно пытается стать моим другом. А меня не покидает чувство опасности. Зачем ему это? Ради трех уроков игры на гитаре? Так есть видеоуроки, самоучители. Мы живем в век технологий. Я совершенно его не понимаю, и меня это раздражает.
Как только мы выходим из школы, Тимур погружается в свои мысли и молчит всю дорогу до дома. Но все же идет рядом со мной. От веселого Тимы не осталось и следа, но я решаю не лезть в его душу и не задавать вопросов. Наверное, я такая же, как он. Тимур не интересовался, что случилось со мной после травмы, а я не спрашиваю, что же так его печалит. Мне просто все равно. Этим мы очень похожи.
У дверей мы прощаемся и расходимся по квартирам. А поздно вечером Тимур снова пробирается ко мне в комнату, словно так делал всегда. Улыбнувшись, он протягивает контейнер с пирожными и ложится на мою кровать.
– Посмотрим вместе фильм? – предлагает Тимур как ни в чем не бывало.
– Что тебе нужно? – спрашиваю я, устав разгадывать этот ребус.
Слишком сложно. Я отказываюсь понимать Стрелецкого. Если гитара еще куда ни шло, все-таки он соперничает со мной с самого детства, то разбираться, зачем он хочет подружиться, стремится пообщаться и без спросу врывается в мою комнату, я не буду.
– Мне скучно. Тренировок нет, я не устаю, поэтому не могу уснуть. Решил, что ты составишь мне компанию, Загорская. Ну же, я принес вкусняшки.
С полуулыбкой Тима смотрит на меня, и я снова сдаюсь.
– Ладно, вот только фильм выбираю я. Тебя никто не звал, поэтому терпи.
Конечно, я хотела сказать, что приставания ко мне не излечат его от одиночества, но вспомнила, как плохо и тоскливо было мне, поэтому промолчала. Посмотрим фильм, ничего страшного не случится. Я выбрала самую слезливую мелодраму, и мы принялись смотреть, поедая чизкейк.
Будильник звонит в шесть утра. Я просыпаюсь с мыслями, чем же закончился фильм, и тут понимаю, что на кровати не одна.
