– Я иду на представление сегодня вечером. Оно на льду. Но я буду сидеть на трибуне. Поэтому теоретически буду рядом со льдом, – объясняю я, но представляю, что Илья Сергеевич успел себе надумать.
Тренер раздраженно вздыхает, смотрит на меня, а потом произносит:
– Не притворяйся дураком. Ты понял, о чем я.
А затем выходит из кабинета, даже не попрощавшись.
Я плетусь за тренером, пока он не сворачивает к арене, и вздыхаю. Две недели долгий срок. Нужно найти себе занятие, иначе я сойду с ума от безделья.
До тренировки еще тридцать минут, и я решаю заглянуть к товарищам по команде. Я соскучился. У нас есть общий чат, где мы переписываемся, но мне не хватает живого общения. Захожу в раздевалку под радостные выкрики ребят.
– Кто это вернулся? И почему ты опаздываешь? Коньки надо заточить, клюшку обмотать, – строгим голосом произносит капитан.
Филипп очень серьезно относится к своему назначению, никогда не пропускает тренировки и старается поддерживать в нас командный дух. А хуже всего, что он считает себя правой рукой тренера и постоянно раздает приказы и всех контролирует. И если у Ильи Сергеевича нет власти над нами, когда мы покидаем ледовый дворец, то Фил постоянно бурчит в чате, что мы должны правильно питаться, соблюдать режим дня и не переписываться в чате после одиннадцати вечера. Несколько раз мы его даже удаляли, но злились недолго и на следующий день добавляли обратно.
– А где твой баул? – интересуется Пашка, наш вратарь.
Хоть кто-то заметил, что у меня нет с собой сумки с экипировкой. Пашка самый внимательный из нашей команды. Поэтому он предугадывает удары соперника и ловит их шайбы. За хорошую статистику его любит не только тренерский штаб, товарищи по команде, но и девочки. Он активный пользователь социальных сетей, ведет свой блог, снимает видео на сборах, чем нас раздражает. Но, показывая «кухню» изнутри, он привлекает внимание и к команде. Мы смирились с этим.
– Мне запретили тренироваться две недели минимум. Я выйду на лед в середине октября, не раньше. Пока приступлю к тренировкам, пока наберу форму… Простите, что подвел, – произношу я с виноватым видом. Голос дрожит, и мне действительно стыдно за свой поступок.
– Выздоравливай! – первым отвечает мне Фил. – Мы справимся, но нам нужен здоровый нападающий. Правильно питайся и не расслабляйся на больничном. Вовремя ложись спать, пей таблетки и никаких физических нагрузок, – начинает учить меня кэп, чем вызывает смех в раздевалке.
– Стрелецкий, ты, как таракан, пролезешь в любую щель! – раздается голос Ильи Сергеевича в раздевалке. – Я же запретил тебе приближаться ко льду.
– Теоретически, – начинаю умничать я, – раздевалка – это не лед. И я же сегодня вечером собираюсь на ледовое шоу, – напоминаю тренеру.
– На свидание с девочкой? Помню, я разрешил. Только не носи ее на руках за то, что она терпит твой жуткий характер, – подмигивает мне Илья Сергеевич.
– Почему сразу свидание с девочкой? – возмущаюсь я.
– А ты поведешь на ледовое шоу с фигуристами мальчика?
– Нет, девочку, – медленно отвечаю я, и команда вместе с тренером начинает хохотать. – Ладно, я пойду. Хорошей тренировки, ребят, – я разворачиваюсь и быстро выхожу из раздевалки.
– Возвращайся скорее и в полном здравии! – кричит Фил мне вслед, и я лишь хмыкаю. Какой же он нудный!
Кира не рада меня видеть и по дороге до ледового дворца не говорит ни слова, словно превратилась в льдинку. Клянусь, она считала шаги, которые давались ей с трудом. Я слышал, как она проговаривает цифры. Такой потерянной я еще никогда ее не видел. Перед входом она останавливается, не решаясь сделать шаг вперед.
– Что случилось? – спрашиваю я, видя, как Кира борется сама с собой.
– Мне нужна минутка, – отвечает она отстраненно. – Всего минута, пожалуйста.
Я беру ее за руку и, не дав собраться с мыслями, тяну к двери.
– Пошли, трусиха, ничего там страшного нет.
Кира поддается и делает первый шаг. Потом второй, третий, и вот мы уже сидим на трибуне, укутавшись в куртки, с попкорном в руках и газировкой. Если бы сейчас меня увидел тренер, то выгнал бы из команды еще до моего выздоровления. Правильное питание – главная заповедь хоккеиста. Если не можешь пробить, отдай пас – вторая заповедь, не такая важная, как про питание. Но я же почти в отпуске, а значит, можно.
Свет выключается, на лед выходят фигуристы, и Кира замирает. Она рассматривает костюмы, следит за прыжками (не помню, как они называются, но мисс Занудство точно знает) и, кажется, даже не дышит.
А под конец шоу в ее глазах загорается огонь. Она наконец-то расслабляется и даже начинает комментировать выступления. Когда фигуристка делает прыжок, восхищенная происходящим на льду Кира хватает меня за руку и произносит:
– Смотри!
