Первый шаг дается Кире с большим трудом, но она отталкивается и начинает скользить. И тут случается чудо. Кира улыбается, но ее улыбка не похожа на те, что я видел раньше. Даже на те, которые предназначались мне. Это улыбка означает абсолютное счастье. В глазах Киры вновь горит огонь, который я так хотел пробудить. И сделал это! Горжусь собой.
Первый круг мы едем медленно и аккуратно. Я держу Киру за руку на случай, если она забыла, как кататься. Но я ошибся. Потом мы доезжаем до середины катка, Кира поворачивается ко мне и смотрит в глаза.
– Спасибо, – говорит она, держа меня за руки. – Я бы никогда не решилась сделать это.
Я смотрю на нее и не могу отвести глаз. Кира искрится счастьем. У меня перехватывает дыхание, я так хочу продлить этот момент и запомнить его! Мы на льду, оба на коньках, идет снег. Пушистые хлопья падают на ресницы Киры, и она превращается в самую настоящую Снежную королеву. Кира так и не надела шапку, волосы у нее собраны в хвост, но несколько прядей выбились и прилипли к щекам. Я отпускаю ее руки, заправляю прядь за ухо и надеваю на нее капюшон.
– Не простудись, – отвечаю я хриплым голосом.
– И ты, Стрелецкий! – смеется Кира, срывая с меня шапку, и пускается прочь.
Я догоняю ее в считаные секунды. Кира прячет руки за спиной, и я обнимаю ее, уже не пытаясь отобрать несчастную шапку. Мы оба замираем.
– Ты же знаешь, что я не сдамся и не отдам тебе шапку? – произносит она, не отводя от меня взгляда.
– Я тоже. Ты же помнишь, что я всегда получаю то, чего хочу? – спрашиваю я, смотря на ее губы.
Дыхание Киры сбивается, а потом она смотрит на окна, откуда так не вовремя выглядывают наши мамы.
– За нами наблюдают, – шепчет Кира с разочарованием, и мне приходится отпустить ее.
Хмуро смотрю в окно, где шевельнулась занавеска, а родителей и след простыл, но момент упущен.
Два часа спустя мы заходим в дом, смеющиеся и все в снегу. Кира даже сделала ласточку, предварительно рассказав мне, как называется этот элемент. Хотя мне не очень-то интересно. Потом у Киры заболела нога, и мы переобулись. Чтобы отвлечь ее от боли, я начал кидаться снежками. Кира хохотала, а потом пообещала выходить на лед каждый день, пока мы здесь.
Правда, Ирина Сергеевна не очень довольна результатом. Она надеялась, что Кира просто покатается разок-другой, а не будет снова рваться на лед, но это не так важно. Пока Кира счастлива, я тоже счастлив. Понятия не имею, почему и как это работает.
Мы переодеваемся, берем попкорн и включаем «Крестного отца», которого так и не смогли посмотреть из-за моих дурацких слов, произнесенных в кафе.
– Нам нужно чаще проводить время вместе, – говорю я, выключая ноутбук.
– Чтобы опять ходили слухи? Ну уж нет, – улыбается Кира, ставя чашку с остатками попкорна на тумбочку. – Больше никаких встреч, которые окружающие примут за свиданиями, Стрелецкий.
– Тогда предлагаю ходить на антисвидания. Никаких романтических фильмов, только боевики, только хардкор. Потом на каток. А после можно выпить кофе или чаю. Как тебе такой план?
Кира сомневается, и ее молчание заставляет меня поволноваться. Я уже представляю, как она отказывает мне в такой безумной идее, и начинаю придумывать другой план. Но Кира вдруг улыбается и кивает:
– Уговорил. Одно антисвидание. И никаких совместных фотографий.
Я соглашаюсь на ее предложение. Одно антисвидание ведь лучше, чем совсем ничего. Пусть это не настоящее свидание, я согласен на любые условия, лишь бы проводить с Кирой как можно больше времени.
Утром за завтраком мы обсуждаем книги для проекта по литературе, которые дали прочитать друг другу.
– Почему именно «Чайка»? – спрашивает Кира, намазывая джем на хлеб.
– Если честно, я больше люблю фантастику. Но хотел, чтобы ты поверила в себя, а эта книга лучший мотиватор, – признаюсь я.
– Она вдохновила меня, – кивает Кира. – История классная. И ее можно разбирать на цитаты. Какая твоя любимая?
Я задумываюсь. Там много цитат, которые я люблю, сложно выбрать всего одну. Но собираюсь с мыслями и говорю:
– Продолжай поиски самого себя – вот что тебе нужно, старайся каждый день хоть на шаг приблизиться к подлинному всемогущему Флетчеру, – отвечаю я быстро, ведь многие заучил наизусть. Не специально, так вышло само по себе. Я перечитывал «Чайку» трижды. Но это лишь потому, что в дороге было скучно, а я забыл положить в чемодан другую книгу.
– Примеряешь ее на себя? – интересуется Кира, рассматривая меня.
– Если честно, да. А почему именно Бегбедер? Почему ты не дала мне «Над пропастью во ржи»? – Я ожидал, что Кира точно даст мне Сэлинджера после нашего жаркого спора на литературе. Но не думал, что это будет его биография, хоть и недостоверная.
– Чтобы ты изменил свое мнение! – восклицает Кира, привставая со стула. Она готова снова броситься в бой, оспаривая мою точку зрения. Такая Кира намного интереснее, и, мне кажется, я разбудил в ней былой огонь.
– Но ты же знаешь, что это не биография, а выдумка, основанная на реальных событиях? – подначиваю я Киру. Не знаю зачем, но мне нравится с ней спорить.
