Степан сидел спиной к двери и завтракал. То, что он приготовил и для нее тоже, немного смягчило ее внутреннее возмущение от его некорректного поведения. Сначала голышом по дому бродит, потом врывается к ней без стука. Хорошо, что у нее ума хватило не снимать белье на ночь…
— Надеюсь, омлет моего приготовления съедобен, — пробормотал он, отодвигая от себя пустую тарелку. — А если нет, то ешь, что хочешь.
— А пироги? — Татьяна села к столу.
— Нету пирогов. Я их съел. — И, поймав ее недоверчивый взгляд, еще раз подтвердил:
— Все съел. А ты, Верещагина, хоть и принцесса, а готовишь, я тебе скажу… Отлично просто готовишь!
— Кто, кто?! Принцесса?! Я??? — Татьяна едва не поперхнулась омлетом, тот, кстати, был весьма недурен; он не переставал ее удивлять, этот плохо воспитанный парень. — Разве принцессы пашут с утра до ночи на строительных фирмах, чтобы содержать себя, ну и семью соответственно? И с чего ты вообще взял такое?
— Ну… Ты вся такая беленькая, утонченная. — Он ухмыльнулся противно и неопределенно, из чего нельзя было сделать выводы, звучит ли это обвинением или как раз наоборот. — Пальчики изящные, аж светятся. Представить себе, как они держат поварешку, нож или чистят картошку, очень затруднительно. В детстве и юности наверняка музыка, танцы и прочая дребедень, поставляемая мамашей. Никаких тебе косячков, тусовок до утра и песен под гитару у костра. Не бунтовала наверняка никогда. Послушание, покорность и еще раз послушание. Так ведь?
— Пальчики… — Татьяна отставила руку в сторону и чуть шевельнула пальцами. — Светятся они от маникюра, кстати, не мешало бы обновить. Картошку чистить умеют, представляешь! И много чего еще умеют… А что касается бунта… Был бунт! И еще какой!
— Да ты что? Посмела сказать своей маме — нет?! В жизни не поверю! Как же ты взбунтовалась, Верещагина? Отказалась сходить в магазин? Или попросила перевести себя из спецшколы в обычную?
Наконец-то она поняла, что он просто-напросто над ней издевается. Злится с чего-то и подначивает ее. Только вот на что — вопрос.
— Отстань, Степа, — попросила она, совершенно раздумав делиться с ним воспоминаниями отрочества, склонилась над тарелкой и завтрак заканчивала в полном молчании.
Он тоже больше не возобновлял попыток к ней прицепиться. Мрачнел, насвистывал что-то без конца, не подозревая, как это ее раздражает. И молчал.
Из дома они вышли в полном молчании. Степан тащил огромную корзину, доверху набитую провизией. Татьяна в сборах не участвовала, но видела, как он укладывает туда пару бутылок с красным вином, яблоки, сыр и что-то еще в красивых шуршащих упаковках.
— На чьей машине поедем? — нарушила она молчание, в нерешительности топчась на пятачке перед своей «Маздой».
Он хмуро оглядел ее машину, снова отчего-то скривился и кивнул ей на свою:
— Усаживайся. Тоже мне, водитель!..
Татьяна подчинилась безропотно. Ей не хотелось спорить с ним и доказывать, что за рулем она уже десять лет. Что начинала с отечественной «шестерки», постепенно взбираясь по автомобильному рейтинговому эскалатору все выше и выше. И что за все десять лет не имела ни одного нарушения правил дорожного движения и уж тем более аварий. Санечка вот, к примеру, доверял управление всегда только ей, ссылаясь на свое неумение и нелюбовь водить на оживленных улицах города.
Но Степан не Санечка. Он был совершенно другой, не правильный какой-то. И взгляды его полярно отличались от взглядов ее бывшего мужа, включая такие понятия, к примеру: как и для чего нужно укладываться спать непременно в пижаме.
Им друг друга не понять никогда. А ей.., ей тоже должно быть все по барабану, так, кажется.
Она села рядом с ним в машину, посмотрела на него и, когда он выехал со двора, спросила:
— Что дальше делать, Степа?
— В смысле?
— Что-то нужно делать, я это понимаю. Но не понимаю: как и что. Ну, найдем мы машину этого чудовища. Вычислим по ней владельца. А дальше?
— Слушай, принцесса, не забивай мне пока голову такими вот вопросами, а! — Он скосил взгляд в ее сторону, рассмотрев, наконец, что вырядилась она на дачу, как на праздник. — Вот приедем к Кирюхе. Посидим под рюмочку и подумаем. Он мастер разгадывать загадки. Любит всякую детективную хрень. Сериалы смотрит, книжки всякие читает. И даже как-то в ментовке год после армии отработал. Он что-нибудь присоветует.
— Так мы для того туда и едем?
— Ага. А теперь смотри вперед и молчи. Кирюха что-нибудь придумает непременно.
Степан не стал ей говорить, что его друг уже все придумал.
И то, как постарается убедить Верещагину, что в нем и только в нем ее спасение. И как постарается уговорить ее пожить у него на даче. И как следующим пунктом предложит ей свои услуги частного детектива и охранника, и как…
