Осколки любви (ЛП) полностью

Что если я позволю ей заглянуть в меня, и она никогда больше не вернется. Уродство моей души поглотит ее целиком и уничтожит каждую деталь, подчеркивающую ее чистоту. Или она все же осознает, насколько она выше этого, и что предназначена для чего-то большего. Если я продолжу эту игру, то внушу ей, что мы куда-то движемся, хотя на самом деле, мы остаемся на месте. Она не станет искать кого-то другого, потому что все ее надежды будут сконцентрированы на мне, и она не будет знать обо мне достаточно, чтобы окончательно отвернуться.

Если я буду прикрываться иллюзией того, кем я мог бы быть или кем могли бы быть мы, она потеряется в неопределенности, не имея возможности решить судьбу каждого из нас.

Все это было бы несправедливым по отношению к ней, но при этом всем, что я мог ей дать. Потерять кого-то, или самого себя, по моей вине, было до боли знакомой мне участью. Я хотел бы подарить ей все звезды на небе, но не выдержал бы необходимости заново восстанавливать себя после потери близкого мне человека.

— Ава, Ава? Проснись, Ава, пожалуйста!

Мой крик перешел в душераздирающие рыдания, когда я прижал ее безжизненное тело к своей груди.

— Попрощайся с ней, Джона.

Я не собирался этого делать. Что он сотворил с ней?

— Что с ней случилось, почему она не просыпается?

Мои крики становились все громче и громче, когда я понял, что она действительно больше не вернется ко мне.

— Ава, пожалуйста, ты нужна мне, — прошептал я.

— Она не проснется, Джона.

Он схватил меня за воротник рубашки и оттащил от ее избитого и покрытого синяками тела.

— Почему ты так поступил с ней? Она делала все, что ты говорил ей. Почему?!

Я начал бить его в грудь. Но это было совершенно бесполезно, ведь он был больше, чем я когда-либо мог бы стать.

— Она сама сделала это с собой, идиот! Разве не видишь, что ты вынудил ее сделать это! Ты позволил ей страдать из-за того, что сам был слишком эгоистичен, чтобы вынести боль, жалкий мелкий недоносок.

Ударив тыльной стороной кулака по моему лицу, он оставил меня биться в истерике на полу.

Я откинул грязные волосы со спящего лица Авы. Попытался застегнуть пуговицы на испачканном платье и подготовить к тому моменту, когда ангелы заберут ее. Совершенно случайно я обнаружил записку в ее кармане. Послание было написано на обратной стороне нашей с ней общей фотографии. Оно предназначалось мне.

«Мой дорогой Ром…»

После того дня я поклялся, что больше никогда не подпущу никого достаточно близко, чтобы забрать у меня что-либо, когда они в конечном итоге уйдут.

Лили вновь попыталась прижаться ко мне. Даже во сне, когда в наших мыслях отсутствовала логика, нас все равно тянуло друг к другу. Освободившись от ее хватки, я осторожно поднялся с кровати, стараясь не разбудить ее, когда уходил. Схватив с пола свои черные джинсы и мятую футболку, прикрыл за собой дверь и переоделся на кухне.

Я направился к шкафу в поисках ручки и бумаги. Как я и предполагал, у Лили оказалось великое множество разноцветных канцелярских принадлежностей и чистых листов бумаги, некоторые из которых были исписаны пустяковыми списками дел или покупок, но в основном были пустыми. Взяв толстый черный маркер и листок бумаги, я оставил ей записку. Мне нужно было уйти, но я хотел, чтобы она знала, что я вернусь.

«И конец приходит слишком скоро,

Как и сны об ангелах…»

Она знала, откуда это, и, что еще важнее, понимала, что это означало.

Прежде чем мои ноги, обретя самостоятельность, понесли бы меня обратно в спальню, где она спала, я направился к двери, не оглядываясь назад.