Когда я пролистывала «Гугл», узел ревности в моей груди затягивался все больше и больше при каждом гнусном заголовке, в котором фигурировали хотя бы его инициалы. Мой персональный фаворит — та статья, в которой он и его предполагаемая на тот момент девушка пришли на свидание, и пока бедняжка ужинала в одиночестве, Романа застали за страстным сексом с бывшей.
Одетт. Ее имя, казалось, всплывало буквально повсюду, где, так или иначе, упоминался Роман.
Было ли это поводом для беспокойства?
Я не была уверена, что именно раздражало меня больше всего: то, что пострадавшая была указана как его девушка, в то время как он предельно ясно дал мне понять, что девушки — это слишком большое ограничение для него, или то, как он повел себя.
«Секс за дверьми туалета». Броско, если не сказать больше. Но если подумать, ничто не могло затмить следующий заголовок, в котором он был сфотографирован в разгаре оргии с участием обширного списка гостей из числа самых низкопробных женщин, каких я только видывала. Компрометирующие позы, в которых они были запечатлены, заставили меня содрогнуться. К моему собственному изумлению, во мне зажглась ревность, а не отвращение, и я стала представлять, как он берет меня всеми этими грязными способами.
- Креативность этих заголовков поистине достойна восхищения, — проговорила я своему компьютеру с максимальной долей сарказма.
С каждым новым обнаружением я задавалась вопросом, как так получилось, что я никогда раньше не слышала о нем. Роман был повсюду. Но я с самого детства старалась не тратить время на изучение информации в интернете, дабы не встречаться с леденящими душу воспоминаниями.
Подкатила тошнота, но я заставила себя продолжить чтение личных похождений Романа Корта. Это было именно тем, что мне требовалось. Ведь чем хуже я относилась к нему, тем меньше его хотела. Я ни в коем случае не хотела быть связанной с кем-то настолько поверхностным или быть известной как его очередная игрушка, которую в мгновение ока могут выбросить в выгребную яму неудачниц, разлагающихся среди его скелетов в шкафу.
— Ты вроде говорила, что тебе все равно.
Я так глубоко погрузилась в свои тревоги из-за подробностей жизни Романа, что не заметила, как появилась Пейтон и склонилась над моим плечом.
Пора бы мне уже начать запирать свои двери.
— Мне просто любопытно, это большая разница.
Отвернулась, крутанувшись на своем рабочем стуле.
— М-м-м, я так не думаю. Ты по-любому хочешь, чтобы его член побывал у тебя во рту и во всех других доступных отверстиях, так что я бы сказала, что эти два понятия довольно схожи, — заявила она.
Я шлепнула ее по руке, но она лишь захихикала и выглядела при этом чрезвычайно самодовольной. Моя реакция только еще больше раззадорила ее, и мы обе поняли, что она была права. Игра слов Пейтон заставляла даже самых серьезных людей раскрепощаться и наслаждаться необычным грубоватым чувством юмора, которым обладала моя лучшая подруга.
— Ладно, хорошо, я не могу выбросить его из головы, но, Пей, половина этих историй, я уверена, противозаконны, не говоря уже о том, что они отвратительны. Я не стану одной из этих девушек. Не для такого, как он.
Я продолжала разглагольствовать, положив свою тяжелую голову на ладони.
Она внимательно наблюдала за моими терзаниями, и я начала нервно ерзать на своем стуле под ее пристальным взглядом.
— Правильно… я имею в виду, что ты достаточно долго была одной из таких девушек, но, полагаю, что в большинстве случаев ты была ведущей или, по меньшей мере, равной в любой игре, в которой участвовала, — высказалась Пейтон с ухмылкой по поводу своего легкого подкола в мой адрес, после чего сделала паузу, словно решая, стоит ли продолжать свою мысль.
— Что-то мне подсказывает, что никто не может контролировать нашего мальчика, даже его мать, черт бы ее побрал.
Похоже, что она тоже провела небольшое расследование.
— Но, эй, у всех нас есть прошлое, и я уверена, что, если бы папарацци запечатлели некоторые из наших грязных воспоминаний, он был бы так же возмущен. Прекрати анализировать, красотка. Но при этом, будь осторожна. Мы обе знаем, к чему может привести весь этот психо-контроль.
Я сделала паузу, чтобы поразмыслить: для реалистки и грубиянки она в совершенстве владела искусством оценивать жизнь в перспективе, и была права, как никогда.
