— Ты сама говорила мне, что «Любовь не есть любовь, когда она при каждом колебанье то исчезает, то приходит вновь». Я облажался с самого первого дня, и знаю, что будет не просто, но мне все равно, проведу ли я остаток своих дней, умоляя тебя о прощении, или все же смогу хоть каким-то образом участвовать в твоей жизни. Я приму любой вариант. Но я не смогу существовать без тебя. Ты нужна мне, Лили, прошу, останься.
Его слова подтолкнули меня к черте невозврата, и я начала истерически рыдать. Я так давно мечтала услышать, как он будет просить меня об этом.
— Почему сейчас, Роман? Что изменилось? Я не могу позволить тебе продолжать так поступать со мной.
— Все это не ново — все было так с самого начала. Единственное, что изменилось — это то, что я решил признать это.
Я не могла позволить ему выкрутиться с помощью еще одной из его легендарных загадок, он должен был быть абсолютно искренен, если я собиралась хотя бы рассмотреть возможность какого-то будущего с ним.
— Что признать? О чем ты говоришь, Роман?
— Я люблю тебя, Лили.
Мой подбородок заскрежетал по полу, когда моя челюсть упала на землю. Он сказал это. Он взял мои руки в свои — это знакомое до боли ощущение успокоило меня.
— Я люблю тебя с тех пор, как впервые увидел, но дело даже не в этом, — сказал он, наклоняясь и вытирая мои слезы, — дело во мне. Я считал, что не смогу раскрыть тебе свою душу, но теперь готов на все, чтобы ты осталась. Ты до сих пор хочешь узнать все, что произошло со мной? Хочешь узнать, почему я такой, какой есть? Если так, то я готов. Просто знай, что бы ни случилось дальше, единственное, что никогда не изменится — это то, что ты спасла меня. Я всегда буду любить тебя, ангел. Ты спасла того, кто сопротивлялся своему собственному спасению. Ты заставила циника поверить в любовь. Я люблю тебя.
Это было все, о чем я мечтала с того первого электрического разряда, соединившего наши души самым непостижимым образом. Он наконец-то был готов обнажить себя передо мной и начать отношения, которые были предназначены нам судьбой.
Но было слишком поздно.
В то время как он радовался своему спасению, я приближалась к своей гибели. Сначала появились голоса, и я отчаянно пыталась игнорировать внутренние импульсы, полагая, что контролирую ситуацию. Но я знала, что за этим последует. Все, что можно было сделать сейчас — лишь оттягивать неизбежное.
Роман
После бесконечных уговоров мне удалось убедить Лили выслушать. Я не для того подготавливал себя к тому, чтобы просветить ее о своем прошлом, чтобы она решила, что в этом больше не было необходимости. Ее упорство относительно того, что ей уже не нужно ничего знать, было признаком ее капитуляции.
Все закончили исполнять серенады и поздравления счастливой паре, после чего Диксон и Харли отправились в свой медовый месяц — первую главу их жизни в качестве мужа и жены. Когда толпа начала расходиться, я уговорил Лили оправиться ко мне.
Теперь я стоял в расстегнутой рубашке, потирая уставшие глаза, и готовился раскрыть свой губительный облик пред этой прекрасной душой. Лили в платье подружки невесты все еще выглядела невероятно привлекательно, но все, в чем я мог ее представлять, было белое платье, похожее на то, что было у Харли, только сшитое на заказ для моего ангела.
Я представлял, как Лили гордо стоит в белом платье, отдавая мне себя на веки вечные, и все вокруг являются свидетелями того, что она — моя, а я — ее. Образ ее лица промелькнул в моем сознании. Это было бы воплощением ее мечты, но эта мысль привела в восторг и меня.
Лили смотрела на меня в замешательстве. Я знал, что она не хотела давить на меня, но лучше бы была как можно более безжалостной со мной, каким и я всегда был с ней.
Что ж… терять нечего.
Она села на плюшевую замшевую кушетку, готовясь к моему признанию. Осознание того, что это может стать последним разом, когда она находится так близко ко мне, подтолкнуло меня начать.
— Я бы никогда не заговорил об этом, потому что был слишком напуган.
Я прочистил горло, прежде чем продолжить.
— Они сказали, что она стала очередным несчастным ребенком, не выдержавшим испытание системой опекунства, но это было нечто большее. Родители, которые берут сирот под опеку, должны быть любящими и ответственными — ведь они так хотят иметь ребенка. Вот только, все приемные родители, которые нам попадались, были насильниками — как психически, так и физически.
Лили изо всех сил старалась сохранить на своем фарфоровом личике безмятежное выражение, но я заметил страх в ее глазах.
— Виктор был не первым, кто изнасиловал ее, но она сделала все, чтобы он стал последним.
Я зажмурил глаза, пытаясь удержаться от срыва и слез.
Лили вздрогнула от моего резкого заявления.
— Кто она, Роман?
Игнорируя вопрос Лили, я продолжил свое долгожданное признание.
