Раньше меня никогда не волновало то какой я, поскольку всегда получал то, что хотел, и цыпочки клевали на это. На мой крючок и на удочку. Как бы мне хотелось не быть таким по отношению к ней…
Мой член начинал подрагивать, когда я вспоминал, какой безмятежно прекрасной она была, указывая на различные созвездия, на ходу придумывая названия для них. Она не подозревала, что я знал, что она жульничала, но не хотел мешать ее радости. И не собирался прерывать ее ангельское хихикание, от которого меня пробирало до мурашек.
В состоянии, близком по ощущению к зомби, я добрался до своей ванной комнаты, взял полотенце, намочил его в воде и стал вытирать холодный пот, сопутствующий моим непрошеным воспоминаниям. Ухватившись обеими руками за фарфоровую раковину, я посмотрел на отражение в зеркале. Мои глаза были черными и безжизненными, пытающимися не видеть того уродства, которое не покидало разум и прокручивалось в нем каждую ночь. Полуокрепшими руками я набрал холодной воды и плеснул себе в лицо, пытаясь очистить сознание.
Большинство людей начинали свое утро с чашки чая или кофе, даже с сока, но когда я вошел на кухню, то сразу направился к бутылке Джека. После подобной ночи и дня, который предстоял мне, я нуждался во всех запасах сил, которые только мог раздобыть. Мэгги, верная экономка, знала мое расписание лучше меня самого и взяла на себя труд пересказать мне все намеченные планы и встречи, чтобы максимально подготовить меня к любому закоулку ада, в который я забреду.
Взяв свой телефон на кухне, я позвонил в офис, издав при этом протяжный вздох, когда осознал, что день только начинается.
― Мой приглашенный на встречу в девять тридцать уже прибыл? ― спросил я, в душе молясь, чтобы все отменилось, но при этом понимая, что встреча необходима.
― Да, сэр, он уже здесь. Готов и ожидает, прибыв, как всегда, раньше времени.
Тон секретаря отражал мой собственный затаенный страх.
Даже мои сотрудники боялись этого человека, а ведь они даже близко не представляли себе, каким чудовищем тот является на самом деле.
Попрощавшись и завершив телефонный разговор, я быстро надел черные брюки и темно-фиолетовую рубашку и дополнил черным галстуком. Чтобы быть влиятельным, нужно выглядеть соответственно. Я мог быть от шеи до лодыжек покрыт множеством вызывающих татуировок, но статусность всегда была для меня на первом месте.
Как и Лили, на протяжении последних нескольких дней.
Я тряхнул головой, пытаясь отогнать ненужные мысли. Эта девушка, эта милая чистая неиспорченная девушка притягивала меня и поглощала целиком. Все в ней было безупречно и пленительно. Я думал, что все изменил один лишь поцелуй, но я ошибался. Каждая черта ее характера меняла все. То, как расширялись ее зрачки, когда она улыбалась. То, как нервозно она поправляла свои волосы, представляя, как станет вести себя со мной. И то, как идеально она ощущалась на моей коже, так естественно, словно мы были двумя кусочками самодельного пазла.
Но главным образом меня волновало то, как ее маленькая тугая киска взывала ко мне. Я представлял, как она стремительно приближается к умопомрачительному оргазму, полностью выдаивая меня и растворяясь в моменте, не заботясь о грязных словечках, покидающих ее прекрасный порочный ротик. Я знал, что это было в ней, и хотел вытащить это наружу.
Более того, я был уверен, что реальность с Лили заставит все мои фантазии показаться жалким РПР [6].
Лили было за что цепляться, такое восприятие жизни, как у нее, было способно озарить своим светом любую тьму. Я не мог оставить Лили себе. Мне пришлось бы завладеть ей, подчинить себе и исследовать все глубины ее сознания, пока она не уверилась бы в том, что я необходим ей. От этого было тошно, но это было правдой. Я нуждался в ней, и в скором времени она заскучает и истощит свои силы, без устали бросаясь на недостающие осколки моей души, в которых она так отчаянно нуждалась. Это было наилучшим вариантом, максимально приближенным к тому, чтобы быть с ней.
Всего две встречи с Лили, и я был околдован ею. У этого непривычного для меня наваждения была причина. Я точно знал, какая именно, и это было также основной причиной, по которой мне нужно было забыть о ней.
Мой водитель просигналил, и я вышел на улицу, готовый к новому дню. В мгновение ока он припарковался прямо у больших стеклянных дверей, отделявших меня от империи, которую я стремился построить своими порочными руками. Я закрыл дверь сверкающей черной машины и вошел в здание, решив подняться по семи лестничным пролетам, вместо того чтобы воспользоваться лифтом. Мне нужно было выплеснуть часть бурлящей внутри меня тревожной энергии. Будь моя воля, я вошел бы в кабинет и всадил пулю прямо в череп этого больного ублюдка, но мне нужно было действовать умно и расчетливо, чтобы он действительно поплатился за все.
