Искусство мести состоит в том, чтобы причинить своему противнику ту же боль, которую нанес он. Но мне этого было недостаточно. Я хотел забрать у него все до единой мелочи, чтобы у него не осталось ничего и никого, и он жил в постоянной борьбе, будучи погребенным в созданных мной руинах. Это было именно тем, чего он заслуживал.
― Роман, как это мило с твоей стороны, что ты наконец появился, ― насмешливо произнес он, вставая, чтобы поприветствовать меня.
― Виктор.
Я схватил его жалкую руку, приветствуя крепким рукопожатием.
― Как всегда, очень рад.
Мне удалось доброжелательно поприветствовать его сквозь стиснутые зубы.
― Так что же заставило тебя назначить встречу в последний момент? Похоже, ты решил обдумать мое недавнее предложение?
Виктор занял кожаное кресло напротив моего стола, еще прежде, чем я успел пригласить его сесть. Хитрая самодовольная ухмылка, которую он так злорадно демонстрировал, заняла свое обычное место на его вызывающем отвращение лице.
― Пожалуй, можно и так сказать. Как ты знаешь, я никогда не был тем, кто срезает углы или ходит вокруг да около, поэтому я, как обычно озвучу тебе свое предложение, и ты согласишься на него.
Маскируя свой гнев остроумием, я заманил его в ложное состояние спокойствия.
― Всегда такой уверенный в себе Роман, скажи мне, ты с рождения такой бесцеремонный? ― допытывался он.
Эта ирония пробудила демона в застенках моего тела. Он знал меня еще ребенком. И разрушил все, что было связано с моим детством. Я спрятал свои сжатые кулаки под письменным столом из красного дерева, пытаясь поддерживать с ним зрительный контакт. Не обращая внимания на его издевки, я продолжил начатое.
― Я готов выкупить твой бизнес и сорок девять процентов твоей компании, но у меня есть определенные условия. Мы привлечем мою юридическую команду для составления контрактов, все встречи и сделки, которые будут проводиться с этого момента, будут проходить только с моего разрешения, и, что наиболее важно, я должен знать обо всех возможных инцидентах, чтобы быть готовым к ответному удару в случае необходимости.
Это было предложение, в разработке которого я не участвовал, но которое, несомненно, должно было принести мне пользу.
Это животное было насквозь пропитано злом и ложью. Все, к чему он прикасался, превращалось в камень, в то время как он наслаждался обломками, которые сам же и создавал. Я знал не один десяток его жертв, ожидающих его падения. И я стану тем, кому удастся его уничтожить. Я пообещал это сам себе.
― А что, если я скажу, что ты можешь получить все это только лишь за тридцать процентов от моего бизнеса?
Его жалкая хилая ручонка поглаживала увядающую седую козлиную бородку. Он прекрасно знал, что я не из тех, кто пересматривает свои взгляды или идет на компромиссы.
― Тогда я бы сказал тебе, куда ты можешь это засунуть, Виктор. Все, как всегда.
Моя напряженная челюсть растянулась в фальшивой улыбке.
Я уселся в своем кресле таким образом, чтобы мои предплечья оказались скрыты столом. От напряжения мои руки натерли дыры в подлокотниках.
― Хм, я не сомневаюсь, что смогу уговорить свою дочь соблазнить тебя, чтобы ты передумал. Как у вас обстоят дела с Одетт в последнее время?
Этот псих готов был пожертвовать своей собственной плотью и кровью, чтобы заполучить то, чего он хотел. Власть.
Возможно, я и не уважал Одетт, но я лишь играл теми картами, которые мне выпали. Она сама предложила мне себя, так почему я должен был что-то менять? Но когда мужчина так пренебрежительно относится к собственному отпрыску ради власти… мысленно покачал головой.
В мире было два типа людей. Первые ― это те, кто стремился к власти. Они жаждали ее, нуждались в ней, и она была всем, ради чего те существовали. Были и другие, которые легко добивались превосходства во всех областях, даже в тех, к которым не стремились. Виктор был представителем первой категории людей, а я ― второй. С этим выродком меня объединяло лишь одно ― тьма, сжигающая наши кости.
― Я могу поведать тебе о каждом непристойном действии, которые она предпринимает, Виктор, с единственной целью ― почувствовать меня внутри себя.
Мое заявление стерло ухмылку с его лица. Он и без моего комментария знал, какой шлюхой была его дочь, поскольку она во всех отношениях была копией своей матери.
― Договорились. Ты добился своего, но, Роман, если ты когда-нибудь вновь заикнешься об Одетт подобным образом в моем присутствии, я убью тебя.
Это было своего рода угрозой, но он пожал мне руку, и нацепив свою самодовольную ухмылку наконец покинул мой кабинет.
Я снова мог дышать.
Операция по уничтожению Виктора была запущена. Он за все заплатит.
