Не успела я опомниться, как Нэйт уже вылез из машины и вытаскивал меня наружу. Я была так сосредоточена на мыслях о его преследовании, не учтя факт наличия его девушки, что не заметила, как его губы прижались к моим. Поэтому я стала цепляться за мелочи вроде того, что я лучше, чем его девушка. Самоутверждение было очень важным для меня. В мгновение ока мы оказались с ним на садовой дорожке — буквально в мгновение ока, после чего я была прижата к стене его прихожей, и он заполнил меня своим членом. Это можно назвать худшим сексом в моей жизни, хотя в то время я этого не понимала.
Всегда легче оглянуться назад и увидеть истинное положение вещей, когда вы эмоционально не вовлечены в ситуацию. Многое может быть нелогичным и ослепленным воображаемой привязанностью, которую, как вам кажется, вы разделяете с кем-то.
В наших объятиях не было ни огня, ни даже взаимной симпатии. Нэйт даже не снял одежду и не позаботился о том, чтобы все продлилось дольше. Он просто расстегнул молнию своих тесных джинсов и вошел в меня. Из-за отсутствия прелюдии и моего панического состояния я даже близко не была готова, но его это не волновало — он просто взял что хотел.
— М-м-м, я так и знал, что слухи правдивы, — прошептал он мне в ухо. — Все говорили, что у тебя тугая жадная киска. Я знал, что Коул убьет меня за подкат к тебе, но мне и не пришлось — ты сама пришла ко мне, потому что ты такая непослушная грязная девчонка, — насмехался он, в то время как я была поглощена возбуждением от получения того, чего, как я полагала очень хотела.
Я чувствовала себя оскорбленной и униженной, но мой ослепленный любовью разум не обращал на это внимания и принимал только те части его признания, которые ему требовались.
«Он давно хотел меня».
После трех коротких минут, когда меня долбили о стену, а дверная защелка, врезавшаяся в спину, не давала мне достигнуть кульминации, я старалась не морщиться от боли, пока все наконец не закончилось.
Нэйт одолжил мне футболку «Айрон Мейден» (прим.: британская хеви-метал-группа), чтобы я дошла в ней до дома, и поцеловал меня на прощание. «Какой джентльмен», — подумала я тогда. В тот вечер я поставила на повтор песню, которая играла в его машине, и танцевала по комнате от мысли о своей неверно истолкованной победе.
Мое волнение от того, что снова увижу его, настолько захватило меня, что я не позволяла себе думать о негативных последствиях, которые обязательно должны были произойти.
