Валери нажала на кнопку кофе машины, и в маленькую фарфоровую чашечку из старинного сервиза с шипением полился ароматный эспрессо. Времена менялись, но любовь к кофе осталась неизменной даже спустя двадцать лет. Правда, теперь она предпочитала швейцарскую арабику с капелькой робусты для крепости, разбавленную миндальным молоком. Где-то внизу о чем-то вечном шептало море, еще одна сбывшаяся мечта. Здесь никогда не было опавших листьев и снега, трава оставалась вечнозеленой и свежей, деревья не сбрасывали листья. Валери немного не хватало меланхоличного дыхания осени, хотя дождей здесь всегда было с избытком. Она вышла на балкон и вдохнула соленый прозрачный воздух. Как много поменялось за двадцать лет. У Леры впереди еще много жизненных уроков и испытаний, но она всегда будет подниматься и с упорством идти вперед. Сейчас было важно, чтобы она сделала правильные выводы и, не оглядываясь, продолжала наслаждаться жизнью. Ведь ей всего девятнадцать….
– Лера! – Паша махал ей рукой в конце длинной аллеи, усыпанной огромными, как ладони, каштановыми листьями.
– Привет! – девушка легко обняла его и поцеловала в щеку.
Они на пару мгновений больше положенного задержались в объятии и просто молчали.
Паша был ей близок как друг, она очень ценила его поддержку в те месяцы, когда Артем ей почти не звонил. И Лера отчетливо осознавала, что, однажды переступив границу дружбы, обратного пути уже не будет. Но сейчас ей до боли нужно было быть рядом с кем-то, на чаше весов была ее собственная жизнь, ибо смысл всего, чем она жила ранее, был утрачен. Она, как воздушный гимнаст без страховки, балансировала на тонком канате, и каждое мгновение могло оказаться последним…
Они гуляли по старым улочкам города, среди высоких каштанов, устремляющихся оголенными ветвями в холодное ноябрьское небо. В руках у девушки была хрупкая красная роза на длинном стебле – трогательный символ их необычного свидания. Два обманутых сердца, две неприкаянных души – в поисках тепла и взаимопонимания, как продрогший путник ищет тепла у случайного очага и, отогреваясь телом, хотя бы на короткое время забывает о скитаниях и лишениях. Они оба понимали, что это не влюбленность, не симпатия, а лишь попытка уйти от обжигающей боли предательства близких людей и от одиночества, объятия которого были слишком крепки.
А мне бы забыть,
Только дождь вспоминает
О горькой надежде и светлой мечте,
Но дождь до сих пор
Почему-то не знает,
Что в мыслях своих я бегу не к тебе.
Хотела любить,
Только крылья ломают,
Зачем-то опять прерывают полет.
Никто до сих пор
Почему-то не знает —
Я снова одна, и никто не придет.
А мне бы уйти,
Да мосты догорают,
Травою степной зарастают пути.
На свете никто
Почему-то не знает,
Как боль тяжело в своем сердце нести.
Валери до сих пор не знала, насколько это правильно – искать утешения в других отношениях, когда едва лишь остыло пепелище костра прежних чувств. Но, наверное, в данной ситуации все было по-честному – они оба, и Лера, и Паша, понимали, что это лишь временное забытье, без обещаний и без будущего. Просто возможность не оставаться одному. Они оба знали, что их сердца по-прежнему отданы другим, и должно пройти немало времени, чтобы что-то поменялось в сознании. Слишком глубокими были чувства. Слишком свежими были шрамы.
Души не затронуты струны,
Зима заметает следы.
Считаю я звезды и луны,
В которых со мною был ты.
Прощальный костер догорает,
Мы завтра отправимся в путь.
Ни люди, ни птицы не знают,
Как хочется всё мне вернуть.
Ты в сердце моем остаешься,
А я не останусь в твоем.
Ты строчкам моим улыбнешься,
Мы к разным рассветам идем.
Ты с легкостью все забываешь,
Укроется снегом земля,
И ты никогда не узнаешь,
Как трудно мне жить без тебя…
Паша нежно и деликатно, миллиметр за миллиметром, восстанавливал из праха Леркину душу. Никогда не задавая лишних вопросов, никогда не напоминая о прошлом. Они исцелялись в робком пламени друг друга, с благодарностью за каждый прожитый день. Они не афишировали своих отношений, не приходили демонстративно вместе на вечеринки в свою компанию, не давали повода для обсуждений. Они не мстили тем, кто безжалостно оставил их на распутье с разоренной душой, не пытались никому ничего доказать. Возможно, встретившись в другое время и при других обстоятельствах, у них бы получился отличный крепкий союз, но сейчас время было не для них. Они просто отогревались в спокойном тепле друг друга, набираясь сил для дальнейшего, самостоятельного полета.
Так незаметно пролетел месяц. С угрюмого серого неба все чаще белыми крупинками срывался мелкий снег, словно напоминая о приближающейся зиме. Листья в парках давно облетели, оставив беззащитные деревья наступающим холодам, и теперь они обнаженными ветвями отчаянно обнимали друг друга, качаясь под порывами сурового северного ветра. Город медленно погружался в долгий ледяной сон, с ранними серыми сумерками и туманными рассветами. Прохожие плотнее запахивали теплые куртки и грели замерзшие лица в теплых шарфах.