Прошел месяц. Лера постепенно возвращалась к жизни. Она наконец стала спать по ночам и встречаться с друзьями. За это время она ни разу не достала из стола тетрадь со своими письмами и фотографии, но рука не поднималась выбросить их. Это все еще было для нее слишком дорого. Артема она так и не видела, да и не хотела встречаться ни с ним, ни с Ульяной. К счастью, совместных с ней показов пока не назначали, а в компании те тоже не появлялись. Но в ее душе как будто выключили свет. Лера чувствовала себя роботом – бесчувственной механической машиной, которая делает только то, что заложено программой – двигается, учится, общается с людьми. Но звуки сливались в однообразный монотонный гул, лица – в расплывчатые пятна. Она прикладывала максимум усилий, чтобы никто не догадался, какой кратер теперь зияет на месте ее живого бьющегося сердца, и продолжала, как и обычно, вставать по утрам, ходить на занятия и встречи с друзьями. Но ей казалось, что она лишь наблюдает за всем происходящим со стороны и что от нее осталась лишь телесная оболочка, а душа… Душа превратилась в засушенный цветок, который от малейшего неосторожного прикосновения может обратиться в пыль.
Я ни во что давно уже не верю,
Я словно птица, оборвавшая полет,
Я жгу мосты, я за собой закрою двери,
Домой меня никто уже не ждет.
Я ухожу тропой оледенелой,
Леса встречают звонкой тишиной,
До холодов опять я не успела
Найти тебя. Мне снова быть одной.
Я затерялась в грусти и сомненьях,
Вернуть себя, теплом наполнить взгляд
Я так хотела в этот день рожденья.
Иду одна. И нет пути назад.
Приближался ее девятнадцатый день рождения. Лера заказала маленький уединенный зал в небольшом ресторане в центре города, недалеко от академии. В этот раз она решила праздновать в узком кругу – пригласила самых близких подруг и ребят из их компании, включая Пашу и Дена.
Паша очень переживал уход Ульяны и предательство друга, хотя и старался не показывать этого. Они с Лерой никогда этого не обсуждали, да и смысла не было. Каждый жил со своей болью и разочарованием где-то в глубине души, не вынося это на люди. Разбитое сердце – не достояние общественности, это то, что мы тщательно прячем от других, маскируя ноющие раны за фальшивой улыбкой, и только в глазах можно заметить ледяной холод одиночества и безысходность.
Почему-то в день ее рождения всегда резко портилась погода, даже если перед этим много дней светило солнце. Так было и в этом году – погода не стала менять своих привычек. С утра небо затянуло серыми тучами, и стал дуть пронизывающий холодный ветер.
– Ну что ж, будем считать такое постоянство хорошей приметой, – Лера смотрела в окно, как порывы ветра срывают с берез хрупкие желтые листья. – От платья придется отказаться, иначе к концу вечера я превращусь в ледяную статую. Хотя, кого я обманываю, я уже давно нею стала. Ладно, сегодня на грустные мысли табу, представим, что прошедшего года не было, и я по-прежнему та же жизнерадостная, открытая миру девочка.
Лера никогда особенно не любила собственный день рождения. Ей всегда казалось неправильным, что только один раз в году ты словно оказываешься в центре внимания, как голливудская суперзвезда в день награждения Оскаром, все вспоминают о тебе, дарят подарки, говорят много теплых слов. А на следующий день просыпаешься в вакууме своей обычной жизни, и снова все забывают о тебе ровно до следующего года. Хотя на самом деле, не существует специального дня или даты, когда хочется выразить свои чувства и подарить тепло другому человеку. У дружбы и любви нет времени года или определенных чисел, а для искренних эмоций, подарков или просто букета цветов не нужно ждать особого момента, ведь иногда он может и не настать…
Отказавшись от легкой одежды, Лера сделала выбор в пользу узких черных брюк и блузы нежно-голубого цвета, которая сочеталась с цветом ее глаз. Черные замшевые ботинки на неизменно высоком каблуке и длинные, красиво уложенные светлые волосы. Сегодня был ее день, и она планировала провести его без ранящих мыслей и колючих воспоминаний.
Она любила этот маленький ресторанчик в восточном стиле. В его лабиринтах и полумраке можно было легко укрыться от посторонних глаз, а именно этого ей сегодня хотелось – чтобы только близкие друзья разделяли с ней праздник, без пафоса и огней софитов.
Ребята заполнили маленькое помещение искренним смехом и большими букетами роз и терпко пахнущих хризантем.
– Лерка, с днем рождения! Расти большой и счастливой! Хотя нет, выше расти уже точно не стоит. Просто счастливой!
– Спасибо, ребята, постараюсь больше не расти! Хотя меня мой рост никогда не беспокоил. А счастливой? Счастливой я обязательно буду, обещаю!
Ее действительно не смущали почти сто восемьдесят сантиметров собственного роста, и она с удовольствием носила обувь на каблуках даже в повседневной жизни. А про счастье она сейчас предпочитала не говорить. Было достаточно того, что она жива и что в этот день рядом близкие ей люди.