Саша протянул руку к лицу Мелейны. За миг до прикосновения внутри девушки все сжалось, будто в неясном страхе… страхе что-то почувствовать. Саша ласково дотронулся до ее щеки, и Мелейна невольно прикрыла глаза. Всего на мгновение. Пусть ненадолго, но она позволила себе стать уязвимой. Нырнуть в омут эмоций. Напитаться этой короткой нежностью, чтобы потом снова быть сильной и неприступной.
Открыв глаза, Мелейна увидела пристальный взгляд Саши. Парень ждал от нее чего-то. С такой же надеждой, как яркое летнее небо – хотя бы невесомого облачка. И самое страшное, что девушке совсем не хотелось прекращать этот момент.
С трудом взяв себя в руки, Мелейна разорвала контакт взглядов.
– Повторяю: я не нуждаюсь в твоей защите, – былая твердость тона пошатнулась, размытая волнами эмоций.
Девушка вернулась к часам. Особо не выбирая, она схватила три творения Часовщика, а четвертое – тот самый старомодный будильник – сунула Саше. Ее неловкость попыталась спрятаться за насмешкой:
– Вот, держи! Ты же мне доверяешь в вопросах стиля.
Мелейна выскользнула из комнаты: в кладовой времени стало слишком тесно для двоих душ и их эмоций. Оказавшись в гостиной, девушка увидела Часовщика, задвигающего засов на двери.
Стоящая рядом Линн – бледная и встревоженная – молча наблюдала за его действиями. Она взволнованно теребила плетеную фенечку на запястье. Внешне Линн походила на Часовщика: та же округлая форма лица и светлые глаза. Возможно, пока его волосы не тронула седина, они тоже были цвета топленого молока.
Может, эта девочка – дочь Часовщика? Хотя в Межмирье сложно о чем-то судить. Сущности не похожи ни на людей, ни на обитателей миров Посмертия. Большинство из них – одиночки, не заводящие семей.
– Что происходит? – Мелейна непонимающе осмотрелась.
Только сейчас она заметила ставни на окнах. Странные, внутренние. В первый раз оказавшись в гостиной, девушка не обратила на них внимания. Видимо, тогда их еще не закрыли, ведь свет из дома был виден на веранде. Теперь же деревянная непроницаемость заполоняла все окна. Еще и засовы соединяли створки подозрительных ставен.
Саша вышел из кладовой, держа неприметные наручные часы. Взгляд парня скользнул по комнате, которая лишилась большей части уюта. Даже трепетный свет бабочек теперь казался беспокойным.
Повернувшись к гостям, Часовщик попытался улыбнуться, но вышло натянуто и виновато.
– Прошу прощения. Показатели часов изменились… ну, такое бывает, – торопливые слова сталкивались боками, как осколки льдин. – Что поделать, порой Ночь приходит к моему дому раньше, чем в остальное Межмирье. В общем, боюсь, вам придется задержаться.
Часовщик развел руками, мол, ничего не поделаешь. Линн, бросив на него тревожный взгляд, направилась к лестнице. Одна из ступенек тихонько скрипнула, будто в попытке поддержать своим тонким голоском. Обернувшись, девочка вновь опасливо посмотрела в сторону выхода, а затем скрылась на втором этаже.
– И надолго это? – Нахмурилась Мелейна.
Часовщик, отведя рукав серого свитера, задумчиво посмотрел на циферблат наручных часов. А затем взгляд мужчины отрешенно скользнул в сторону лестницы. Часовщик явно задумался о своем, и вряд ли это «свое» было чем-то веселым.
– По меркам Земли и Посмертия – на пару часов, – вздохнул мужчина, вынырнув из своих мыслей. – Ладно, давайте я пока заряжу ваши часы.
Мелейна и Саша протянули ему выбранные экземпляры. Девушка мельком взглянула на часы, обхватывающие сухощавое запястье Часовщика. Они отличались от всех увиденных в кладовой: сектор размером почти в четверть циферблата был окрашен в черный. Серебристые стрелки находились у самого начала темного участка.
Мелейна ожидала, что сейчас Часовщик удалится в какую-нибудь мастерскую. А может, и их с собой пригласит, позволив понаблюдать за рабочим процессом. Однако мужчина просто разложил часы на журнальном столике, а сам сел в кресло.
Саша и Мелейна расположились на диване напротив. Его размеры позволяли им сохранять между собой небольшую дистанцию. Тем не менее, девушке казалось, что она все равно чувствует прикосновение ауры своего спутника. Теплой и светлой – такой же, как его взгляд.
Тем временем Часовщик провел ладонью над циферблатами, и на каждом из них проявилась бледно-серая тень. Рука скользнула обратно, и оттенок стал на тон насыщеннее.
– Смотрите, темный сектор – это Ночь, – начал объяснять Часовщик, попутно заряжая свои творения. – Он будет менять расположение и размер, предупреждая о ближайшей опасности. Как только Ночь останется позади, сектор предскажет следующую. Если же показатели внезапно изменятся, значит, произошло что-то непредвиденное… например, как сейчас.
Часовщик скомкал окончание рассказа, и его рука принялась быстрее скользить над часами. Чувствовалось, что мужчине хотелось бы избежать возможных расспросов.
– Вы сказали, что к этому дому Ночь приходит раньше, – напомнил Саша. – Почему?
