– Ха-ха. – Я все еще ждала, что Серджио схватит меня за плечо мясистой рукой и велит убираться. – Мне нужно идти.
– Подожди. – Линь закусила губу и о чем-то задумалась. – Можно угостить тебя завтраком? Не в этой дыре, конечно. Сюда я больше ни ногой. Я еще ничего не заказала, так что можем куда-нибудь пойти.
Интересно, как Линь вообще забрела в этот отстойный семейный ресторанчик, вместо того, чтобы зависать со своими друзьями в каком-нибудь дайнере? Неужели она тоже одинока? Я позволила себе помечтать.
Мы пошли в кафе с шведскими блинчиками в паре кварталов. Линь насыпала в кофе так много сахара, что я решила, будто она надо мной издевается. Но она сделала глоток и довольно кивнула.
– Хороший тут кофе.
– Ты чувствуешь его вкус?
Она как-то странно на меня посмотрела.
– Мертвые любят сладкое. И охотнее со мной говорят, когда от меня сладко пахнет.
– Правда? Не знала. Круто. – Впервые за долгое время мысль о сверхъестественном не кольнула меня в сердце. – А эти твои призраки… они просто приходят и сами с тобой заговаривают? Или… Как это вообще работает?
Линь поставила чашку.
– Когда призрак приходит сам, ничего хорошего не жди. Гораздо лучше, если я его вызываю. А если призрак находит меня, он приходит не по мою душу, понимаешь? Обычно он хочет пообщаться с кем-то другим. Мертвые-то по большей части занимаются своими делами и никому не мешают. Это живым не терпится с ними поговорить. – Она слабо улыбнулась. – Обычно в этот момент люди спрашивают о своих мертвых. Мол, нет ли за их спиной привидений.
Я представила Марион за своей спиной, ее призрачные пальцы в своих волосах, и меня словно под дых ударили. Я так сильно вцепилась в край стола, что тарелки загрохотали.
– Ну, ну. Не надо. – Линь потянулась, чтобы взять меня за руку, и угодила рукавом в лужу пролитого кофе. – Я не хотела тебя напугать. Просто все обычно об этом спрашивают. Как будто ты узнаешь, что твой собеседник – врач, и начинаешь показывать ему свою сыпь. Нет вокруг тебя никаких призраков. Все чисто.
Я уставилась в тарелку и принялась сосредоточенно возить сложенный треугольником блинчик в луже брусничного варенья, стараясь унять дрожь в пальцах. А в мыслях за спиной возникли мама и папа. Они присоединились к Марион и теперь стояли позади втроем, как букет дымчатых роз. Я почти успокоилась, увидев Марион серебристым призраком. Чаще она являлась мне окрашенной в зеленоватые тона зеркального мира или, что было гораздо хуже, цветной, как обычная живая пропавшая девочка.
Линь вежливо смотрела в свою тарелку.
– Знаешь, что странно, – сказала она, не обращая внимания на мою реакцию. – Сколько бы сахара я ни съела, мои покойники ко мне не приходят. Чужих я могу выкопать до третьего колена, чтобы спросить рецепт африканского риса, а вот своих не могу спросить даже о…
Она замолчала. Уставилась в тарелку, затеребила абрикосовые кончики волос. А потом посмотрела прямо мне в глаза.
– Помнишь, у тебя была проблема с тем духом? Решила ее?
Я горько усмехнулась.
– Я бы так не сказала.
– Мне потом было стыдно, что я тебе не помогла. Надо было хотя бы выслушать.
– Хорошо, что не стала помогать. Там всем досталось.
– И тебе?
По ее тону я поняла, что ей действительно небезразлично. Она не просто так спрашивала. И я ей все рассказала.
– Теперь у меня нет даже работы, да и с той, что была, я едва могла позволить себе половину аренды студии. Родителей нет. У меня всего одна подруга, и та никогда не признается, что я для нее обуза. Каждое утро открываю глаза и думаю: «Скорее бы лечь спать».
Я рассмеялась. А вот Линь не смеялась. Она поднесла к губам чашку с сахарной жижей. Я видела, как она раздумывала над ответом.
– Тебе нужна работа? – спросила она.
– Ты серьезно? – Я наклонилась вперед. – Еще как нужна. А в клуб требуются сотрудники? Мне скоро девятнадцать. Берете таких молодых?
– Я не про клуб. Это… другая работа. Скорее фриланс.
До меня не сразу дошло.
– О. Прости, нет. Магией я больше не занимаюсь.
Ее рука с вилкой и кусочком копченого лосося замерла на полпути к губам.
– Потому что не хочешь или не можешь?
– Не хочу. И не буду.
– А хочешь объяснить, почему?
Я покачала головой.
– Что ж. Я тебя понимаю. Но все же. – Она протянула мне руку с коротко обрезанными фиолетовыми ногтями. Ее пальцы были унизаны кольцами с крупным кианитом[20]. – Прежде чем скажешь «нет», выслушай мое предложение.
– У тебя целое предложение?
– А еще я угощаю. Заказывай еще кофе, тут бесплатно подливают. Итак. Магия. – Она подперла рукой подбородок. – Самое одинокое занятие в мире.
В голову тут же хлынули воспоминания – киномонтаж о том, как я состояла в ковене из трех. Ну нет, подумала я. Не одинокое.
