Пришла в ТЮЗ и Римма Маленченко. Остальные ребята были профессиональные артисты: Володя Бузук, Федя Ползун, Витя Тарасов и Паша Дубашинский из театрально-художественного института.
Я очень стеснялся своего самодеятельного происхождения и все время был насторожен: вот сейчас прозвучит к оно - "эта самодеятельность". Но страх мой оказался напрасным: ни разу никакого замечания не прозвучало, напротив, ощущал только всемерную помощь. В ТЮЗе учили все и помогали все: учили гримироваться, держать себя на сцене. Толя Кашкер всегда рядом был, мой старший товарищ.
Однажды нужно было срочно сыграть льва. Я растерялся:
- А как играть-то его?
- Да ползай как-нибудь на четвереньках и рычи - бас у тебя есть, - проконсультировал Толя.
После льва роль апельсина уже не испугает. У меня есть фотография - потрясающая рожа!
В спектакле "Аркадий Жигалкин", поставленном по пьесе школьного учителя Пасова, я сыграл главную роль: современного пацана, бунтаря, хулигана, но справедливого - в общем, хороший парень был этот Жигалкин. Паша Дубашинский играл моего школьного учителя, а Витя Тарасов - какого-то бандита.
Один эпизод пользовался у публики особенным успехом: Жигалкин собрался уходить из дому, сидит на авансцене на чемодане, сзади к нему подходит его сценическая мама и тихонько гладит по голове. Как только прикасается, он вздрагивает, да так, что сразу обрушивается шквал аплодисментов...
Вздрагивал, видимо, неплохо.
Вот это воспитание
Однажды Любовь Ивановна Мазолевская обращается к нам с Витей:
- Тарасов и Добролюбов, зайдите ко мне домой, разговор есть.
- Ну, все, - думаю, - чехол нам.
Явились мы с Витей, она нас встречает, приглашает пройти в комнату.
- Сейчас Павел Степанович придет, обедать будем.
Павел Степанович Молчанов, супруг ее, народный артист СССР.
Мы сидим, как два пенька. Слышим его голос в прихожей:
- Ну, что, пришли твои?
- Да, иди к нам, Паша.
Сидим за столом, и Любовь Ивановна между прочим говорит:
- Я хочу вам серьезно сказать, ребята, никогда не пейте пиво. У вас такая фактура лица, что этот напиток вас изуродует, вас разнесет.
Вот и все, и обедали дальше. Блестящий воспитательный момент.
Позже, когда во ВГИКе я буду снимать свою первую учебную картину "Мост", приглашу на роль бабушки одного из главных героев Любовь Ивановну. Помню, сам ничего не понимая, я давал какие-то указания, а она спрашивала:
- Тут нужно просто оладьи печь?
- Да.
- Ну, так, сделаю я все.
"Партактив"
На проспекте в Минске был роскошный винный магазин, прозванный в народе "партактив" - дескать, туда серьезные люди ходят. Мило, тихо, интеллигентно: можно было прийти, взять стаканчик вина, выпить и уйти. И вот однажды мы заходим туда с Витей Тарасовым, наливают нам по стаканчику "Хванчкары", только мы подносим божественный напиток ко рту, как Витьку кто-то хлопает по плечу... Мы оборачиваемся и замираем: стоит его педагог Санников с главным художником театра Янки Купалы Григоряном.
- Ну, допивайте, - говорит Санников.
Мы-раз, одним глотком выпили, стоим, ждем, что будет дальше.
- Еще нам повторите, - продолжает он. - И, кстати, Витька, возьми-ка ты этот мундир, я в нем спарился уже весь.
Расстегивает свой плащ (модные тогда были китайские плащи до пола), а под ним - старинный мундир.
- На-ка, подержи, - говорит он мне. - Так, а ты надевай.
Витька надевает - точно по нему.
Санников, мастер (!), для Витькиного выпускного спектакля взял в театре, надел на себя и вынес таким образом костюм, чтобы Вите не надо было писать театру никаких бумаг, никаких там расписок и прочей ерунды. А шел из театра и случайно нас встретил.
"Тернистый" путь во ВГИК
Работая в театре, я часто бегал в массовках на киностудии, бывал дублером, мне даже какие-то малюсенькие роли давали. Однажды режиссер говорит: "Сделай одолжение, нырни, чтобы на тебя свет поставили" (герои по сценарию должны были плавать в бассейне, и на место их "дислокации" осветителям нужно было навести свет и камеру - вода не имеет никаких координат, а актеры час в воде находиться не могут - потом при съемках зуб на зуб не попадет). Бассейн открытый, вода ледяная. Я прыгнул.
- Правей! Так. Замри! Держись на месте! Не крутись! Свет на него поставьте! Так. С этой стороны. Теперь с этой, - звучали команды.
Час плавал, а может, больше. Готово. Вылез и исчезаешь, словно тебя и не было, актеру остается нырнуть в освещенное место и непринужденно сыграть.
Так что мой путь в искусство был достаточно тернист. А если серьезно, это было просто здорово! Мне было интересно нырнуть в холодную воду и болтаться там - вроде как что-то за актера делаешь (плавал я хорошо, одно время был в школьной сборной ватерполистов).
Атмосфера кино меня завораживала: тут декорации там массовка, здесь еще что-то - размах!
Дядя Боря Кудрявцев
