Коренной царскосельский лейб-гусар, Орлов, после нашего полка, получил в командование улан Ее Величества. К нам на юбилей приехал уже будучи командиром гвардейской бригады. И в том-же году, 1908, вернувшись в Петергоф, после нашего юбилея, вскоре заболел. Был отправлен для лечения за границу, но по дороге в Италию скончался.
Тело его было привезено в Россию. На похороны от нашего полка, в Петергоф, ездила депутация. По возвращении рассказывали, что Государь и Государыня его очень любили. Запросто бывали у него на квартире, а на похоронах шли за его гробом до самой могилы. Государь говорил, что это был единственный человек, который никогда не просил у него за себя и за кого-либо другого.
Начальником нашей дивизии, когда я вышел в полк, был генерального штаба генерал-лейтенант фон Волькенау. Большой карьерист и любитель титулованных особ. Рассказывали, что из-за карьеры он женился на дочери, всесильного когда-то, поенного министра Тотлебена, у которого их было две: одна красивая, а другая далеко не красавица. На вопрос министра, когда Волькенау просил у него руки его дочери, — «На какой?» На Вере, ответил Волькенау. «Нет на Соне», отрезал министр. Слушаюсь Ваше Высокопревосходительство, — согласился Волькенау. Соня была та, которая не блистала красотой.
Что-же касается титулованных лиц, то с ним произошел у нас в полку такой забавный случай. Ежегодно летом в полку отбывали сборы прапорщики запаса. Подобрались, как-то, все титулованные Остзейцы, но был среди них и попросту один прапорщик Иванов.
Приехал в полк генерал Волькенау, и командир полка полковник Косов приказал мне собрать всех прапорщиков и построить их в офицерском собрании, для представления генералу. Все были построены мною в одну шеренгу и последним стоял, единственный не титулованный, Иванов.
Входит Волькенау. Косов ему представляет. Граф Ламздорф Леон, граф Ламздорф Альберт, барон Фитингоф-Шель, барон Бер, барон Остен Сакен и др. После произнесения каждого титула, лицо Волькенау постепенно расплывалось все в большую улыбку. И он каждому с удовольствием пожимал руку.
И вдруг командир полка произносит: прапорщик Иванов.
Волькенау сразу одернул руку, улыбка слетела с его лица и он, несколько подумав, протянул Иванову только два пальца.
Строем он не интересовался и полки своей дивизии знал плохо. Наш полк недолюбливал. А любимцами его были, почему-то, Елисаветградцы.
Когда Великий князь Николай Николаевич, будучи генерал инспектором кавалерии, делал на Пожайском поле, под Ковно, смотр нашей дивизии, он спросил у Волькенау: какие полки он считает лучшими в строевом отношении. Волькенау назвал Елисаветградский, Новороссийский, Казачий и последним наш.
В этом порядке Николай Николаевич и произвел полковое ученье. И ни один полк, кроме нашего, не удостоился его похвалы. Только у Смоленцев, после каждого построения, раздавался сигнал Великого князя «коноводы», что означало благодарность.
— Вы совершенно не знаете, генерал, полков своей дивизии, — сказал Николай Николаевич и, пришпорив коня, ускакал с Пожайского поля.
Но это не помешало Волькенау быть скоро назначенным командиром нашего 3 армейского корпуса. Говорили, что этим он был обязан вдовствующей Императрице Марии Федоровне. Вскоре это и подтвердилось.
Генерал Волькенау приехал в Александровский штаб, приказал построить полк в манеже, вызвал перед строй офицеров полка и произнес речь. В конце этой речи прослезился и сказал, что корпус он получил только благодаря Матушке Царице, которой имел счастье представляться в Вержболово. И что этим он всецело обязан нашему полку. Пожал всем офицерам полка руку и даже молодежь, которая обычно получала для пожатия только два пальца, удостоилась пожать целую генеральскую руку.
Смоленские драгуны, как я уже говорил раньше, один из старых полков в кавалерии, праздновавшие в 1908 году 200-летний юбилей своего существования, были любимым полком своего Державного шефа Императора Александра III, принявшего шефство, еще будучи Наследником, от своего старшего брата Николая Александровича. Эту любовь наследовала и супруга его, вдовствующая Императрица, Мария Федоровна.
Ежегодно Государыня проезжала через станцию Вержболово, бывшую невдалеке от Александровского штаба, для следования в Данию. И каждый раз Смоленцы имели счастье представляться Ее Величеству и подносить букет живых цветов с лентами полка, который мы обычно выписывали из Берлина.
И вот теперь, несмотря на много прожитых лет, ясно вырисовывается незабываемая картина.
В Царских покоях станции Вержболово выстроен в полной парадной форме офицеры полка. На правом фланге их полковой командир и адъютант полка с роскошным букетом из пунцовых роз и орхидей, любимых цветов Императрицы.