Полевой эскадрон, укомплектованный в большинстве запасными унтер-офицерами гвардейских кавалерийских полков, уроженцев Литвы и Прибалтики, прекрасными лошадьми Литовских помещиков и одетый во все новое, — выглядел красиво и внушительно. Мне попалась светло рыжая кобыла, имевшая видимо прекрасный аттестат, с красивой звездинкой на лбу. Стать ее, грудь и ноги, чуткая послушность поводу и вся повадка говорили о том, что лошадь была выезжена и находилась в хороших руках. Особенно легко шла на поводу и была в меру горяча. Проездил я на ней всю войну.
После Эйдкунена, пограничного городка, все сразу, в сравнении с нашей Литвой, изменилось: дороги лучше и прямее, сады, поля и огороды обработаны с любовью. Домики, дворы и церкви блестели, точно только что помыты и покрашены. Отдельные усадьбы красовались, как на картинке…
Но, входя в немецкие селения мы обнаруживали, что они пусты, точно только что сегодня вымерли. Во дворах мирно стоят коровы, на склонах холмика пасутся овцы. Ворота и двери не заперты. Ходят куры и свиньи. В светло голубом пруду беспечно плавают утки и гуси.
В сторону от шоссе, около станции Тракенен увидели молодняк, лошадей Тракенского конного завода, выпущенный в поле. Удалось поймать 3-ех двухлеток, которых привели затем с собой в Россию.
В Гумбинене для ночлега мои квартирьеры выбрали опустевшие казармы немецких улан. Мне была отведена офицерская квартира одного лейтенанта. Когда я вошел в нее, я был поражен: мирно тикали часы на опрятно прибранной шифоньерке. Кровать была застлана чистыми простынями и приготовлена ко сну, а на ночном столике стоял в рамке портрет самого Кайзера, с собственноручной его подписью владельцу квартиры.
На обеденном столе был поднос с приготовленным кофе, сахарницей и печеньем. Казалось, что вот сейчас войдет хозяин квартиры и мне придется извиниться перед ним за самовольное вторжение.
Спал я эту ночь в прекрасной, мягкой постеле немецкого лейтенанта и при том спокойно. Ибо было очевидно, что паника охватила Восточную Пруссию и не только войска. Все мирное население, почти, поголовно побросало свои дома, хозяйства и поместья.
На другой день, эскадрон был уже в Инстербурге. Командующий армией расположился в одной из лучших гостиниц города, где был также и отдел Генерал-квартирмейстера Штаба армии.
В одно из моих дежурств по Штабу армии, когда я обходил район занятый Штабом армии, у одной небольшой гостиницы, примыкавшей вплотную на задней улице к зданию, где помещался Командующий армией, на крыльце сидела седая, грязно одетая, старуха. Это мне показалось подозрительным и я решил войти в гостиницу.
Поднявшись по деревянной лестнице на второй этаж, я обнаружил, что гостиница пуста. Попал я в коридор, с одной и другой стороны которого были двери, ведущие в номера. В коридоре чувствовался запах гари. Желая узнать, где горит, я стал открывать двери в номера. Вдруг, из одной комнаты, мне к глаза ударило облако дыма, сразу им заволокло весь коридор и я не стал ничего видеть.
Ощупью по стенке начал я искать дверь, ведущую на лестницу. Пока ее нашел, все время попадал, открывая двери в номера. Сознаюсь, ощущение было не из приятных. В конце концов, вышел на лестницу и выскочил на улицу. Старуха, конечно, исчезла.
Прибывшие по тревоге пожарные, быстро справились с огнем. Очагом был подожженный матрац. Не было сомнения, что немцы выселили всех из гостиницы и устроили поджог, рассчитывая на пожар гостиницы, где помещался Командующий армией. Что, очевидно, нужно было для ориентировки летчиков.
Вообще же, с немцами надо было быть всегда на чеку. Всюду, где только было возможно, нам старались устроить ловушку. Это подтвердил следующий случай.
Через несколько дней, после того как штаб Перешел в Инстербург, в городе прекратилась подача воды. Комендант штаб-квартиры Штаба армии, подполковник Сергеев, желая исполнить приказание генерала Ренненкампфа: «наладить во что-бы ни стало подачу воды», принимал к тому все зависящие от него меры. Немцы упорно твердили, что исправить повреждение не могут, т. к. у них нет сейчас для этого подходящего специалиста.
Узнав от кого-то, что таковой мастер имеется, Сергеев приказал привести его к нему. А затем, посадив на автомобиль меня, поручика Далл Орсо и немца, Сергеев отправился с нами на окраину города, где было водопроводное здание. Здесь, подойдя к водоподъемной башне, он приказал мне и поручику Далл Орсо остаться внизу, а сам с немцем поднялся на верх башни.
Прошло минут десять, как вдруг раздался сильный взрыв. Мы бросились наверх и увидели раненых под. Сергеева и немца. После оказания первой медицинской помощи на месте, их перевезли в госпиталь.
Тяжело раненый в ноги и потерявший кисть правой руки, пол. Сергеев был эвакуирован для лечения в Россию и вернулся в штаб только через несколько месяцев. А немец был ранен смертельно и к вечеру скончался.
Вероятно, немцы отлично знали, что на место повреждения был заложен пироксилиновый патрон и не решались делать исправление. Ибо вскоре, после взрыва, водопровод начал исправно действовать.