Сколько лет прошло уже с тех пор и я все не могу ее забыть и в точности не знаю: действительно ли удрал казак, или молодцы унтер-офицеры, услышав его печальное повествование, — выпустили лихого станичника на свободу. Последнее я думаю, вероятнее.
Запомнилось хорошо еще одно приказание ген. Ренненкампфа.
После первого неудачного боя с немцами, 28 пехотная дивизия, 20-ого армейского корпуса, находившаяся на правом фланге нашей армии, была настолько расстроена, что некоторые офицеры этой дивизии оставили свои части.
Командующий армией потребовал меня к себе в вагон и отдал следующее приказание:
— Мне известно, что на станции Пильвишки находятся офицеры 28 дивизии, бросившие своих солдат. Возьмите 2-х унтер-офицеров, поезжайте на эту станцию, соберите этих беглецов и представьте мне.
Приехал я на эту станцию, которая находилась в 25-ти верстах от границы, ночью. Небольшая комната ожидания была сплошь набита солдатами, а среди них, на полу, стояли два гроба с телами, убитых в Каушенско бою, офицеров Л. гв. Конного полка, которые их денщики везли в Петроград. Жуткая картина.
На рассвете мои унтер-офицеры обнаружили в соседних к станции хатах 7-м человек офицеров 28 пех. дивизии, среди коих было два капитана.
Я объявил им приказание Командующего армией и повез в Вержболово. Там, выстроив их перед вагоном Командующего, доложил ему, что собрал 7 человек.
Ренненкампф, выйдя из вагона, здорово их пробрал, пристыдил и приказал немедля возвращаться в полки, собрать и привести в порядок свои части. Больше других попало двум ротным командирам.
Первое серьезное столкновение с немцами у Сталлупенена, несмотря на то, что русские отбросили немцев, было для нас очень тяжелым. Не обстреленные и плохо еще применявшиеся к местности войска, понесли большие потери. Было много раненых. Целые вереницы повозок с ними тянулись на станцию Вержболово, где залы были превращены в лазарет. Было мною раненых и немцев из 17 корпуса, который дрался в центре их армии. В этом бою был убит Командир пехотного Оренбургского полка генерального штаба полковник Комаров, выехавший открыто верхом перед позицией своего полка.
На другой день, после этого боя, генерал Ренненкампф на автомобиле, а в 2-х других охрана от Полевого эскадрона, с карабинами, (В мирное время Полевой эскадрон имел только револьверы, а в первые дни войны получил карабины.) — поехал в 25 и 27 пехотные дивизии и поздравлял войска с удачным боем. Это были части 3 Корпуса, которыми он раньше командовал и где его хорошо знали. Солдаты его любили и надо было видеть с каким восторгом они его приветствовали и кричали ура.
Сталупененское столкновение произошло 17 августа и было прелюдией Гумбиненского боя, разыгравшегося 20 августа.
Здесь, наступавшая армия ген. Ренненкампфа, встретилась с германской армией генерала Притвица. В начале перевес был на стороне немцев. Были уже использованы все резервы. И немцы, чувствуя приближение победы, становились чересчур смелыми: их батареи выскакивали на открытые позиции, а пехота бросалась в прорыв, образовавшийся в центре нашей армии.
В этот критический момент Ренненкампф отдал приказание: во чтобы то ни стало перейти в контр-атаку. И все дивизии, получив такое приказание, перешли в контр-атаку.
Немецкие батареи на открытых позициях были расстреляны огнем наших батарей, немецкие цепи остановлены соединенными усилиями нашей пехоты и артиллерии. Местами у немцев возникла паника. А к вечеру оказалось, что все их дивизии были обессилены и принуждены к поспешному отходу.
Разгром немцев был настолько велик, что генерал Ренненкампф телеграфировал начальству: «Разбил и победоносно гоню».
Армия Притвица отходила с такой поспешностью, что войска наши вскоре потеряли с ней всякую связь.
Посланный ген. Ренненкампфом на место боя, для организации сбора, брошенного немцами, оружия и уборки убитых, я видел потрясающие картины: целые цепи немцев, скошенных, как рожь, огнем артиллерийских батарей. А в одном месте: настоящее кладбище смерти. Это была расстрелянная, выехавшая на открытую позицию и еще не успевшая сняться с передков, — целая немецкая батарея. Стреляли по ней 2 батареи 27 артиллерийской бригады подполковника Аноева и Шилова, Георгиевских кавалеров Русско-Японской войны. В речке было много брошенных винтовок и пулеметов.
Через несколько дней, после этого сражения, Штаб армии, покинув наконец вагоны, перешел в гор. Инстербург. Командир эскадрона укатил с Командующим армией на автомобиле, а мне, как старшему офицеру, приказано было вести, туда-же, эскадрон.