В то время он жил уже на покое и был одним из старшин «Литературно-Артистического-Общества», где заведовал, кроме того, театральной частью уже много лет.
По случаю юбилея Суслова, Общество постановило чествовать его торжественным спектаклем. А потому он просил меня взять на себя организацию этого спектакля.
Я предложил ему выступить в роли капитана-исправника в оперетке «Ночь Любви». Конечно, это было ему не по душе: он мечтал о своей коронной роли казака Ивана Карася из оперетты Гулак-Артемовского «Запорожец за Дунаем». Но осуществить это было тогда в Одессе — невозможно. Батько Махно и, вообще, украинцы были у Добрармии не в почете. И талантливейшему Суслову, одному из плеяды первоклассных украинских артистов, пришлось петь капитана-исправника. Но талант победил все препятствия и он с честью вышел из этого испытания.
Мне удалось привлечь к участию в спектакле, и при том безвозмездно, лучшие артистические силы. Лиза — Войцеховская, Каролина — Тамара-Грузинская, Геннадий — тенор Императорских театров (не помню фамилию), Андрей — М. Дальский, Сергей — Юренев, Смятка — Любин и капитан — Суслов. И «Ночь Любви» прошла — блестяще.
Незадолго до оставления Одессы Добрармией, жившие там артисты Юрий Морфесси и Григорий Макаров, бывший владелец кабаре «Би-ба-бо» в Петрограде, достав хорошие деньги, открыли ночное кабаре, сняв для этой цели в центре города, вблизи от Городского театра, помещение Гамбринуса.
Конечно от бывшей пивной, воспетой А. Куприным (его рассказ Гамбринус), остались только два, подземно расположенных, длинных сводчатых зала, роскошно превращенных: один в фешенебельный ресторан, а другой — в отдельные уютные кабинеты. Не даром оно и носило громкое название: «Палац Сутерэн» (Подземный дворец).
Морфесси взял на себя заведывание артистической программой, — Макаров — рестораном, а я был администратором. Предприятие это пользовалось большим успехом у публики. После театра, у нас всегда было переполнено. Вспомнил я о нем, т. к. мне хочется сказать несколько слов об Юрии Морфесси, которого я знал очень хорошо и всю его артистическую карьеру.
Грек по национальности, он всю свою молодость провел в Одессе, которую считал своим родным городом. Здесь он окончил консерваторию и дебютировал в опере.
Но, обладая эффектной внешностью, фигурой и прекрасным голосом, переходит в оперетку и попадает в Петербург в театр Н. Северского, где занимает сразу положение премьера. Поет в Царскосельском театре, в присутствии Государя, в оперетке «Нищий студент» на торжественном спектакле в честь генерала Жофра.
Еще в Одессе, Морфесси стал петь русские народные песни, а в Петербурге и цыганские романсы. И на приеме в Петербургской городской думе, в честь адмирала Битти, знакомит англичан с русской цыганской песней, под аккомпанемент гитар Саши Макарова и де-Лазари. Это делает ему громадную рекламу и на другой день, после раута в думе, он получает приглашение петь на Императорской яхте в присутствии Царской семьи. И за это пение получает Государевы подарки.
Началась война. Морфесси предпринимает целый ряд концертных поездок по всей России, из коих вывозил большие десятки тысяч в пользу Скобелевского Комитета и его лазаретов.
После Крымской, эвакуации, в Константинополе имел с Изой Кремер и Настей Поляковой свои дела и пел в оперетте Пионтковской. Оттуда, с группой цыган уехал в Италию, а затем в Париж. Там я с ним опять встретился. И это было последний раз, что я видел жизнерадостного и веселого Юру Морфесси. Невольно вспомнил на него экспромт Сарматова:
Популярность Морфесси, как исполнителя русских народных и цыганских песен, была громадна. И не только в Петербурге, но и по всей России. Пел Морфесси с большим подъемом, с надрывом и душой.
Кто не знал, созданные им романсы: «Мы сегодня расстались с тобою», «Я забуду тебя очень скоро», «Почему я тебя так безумно люблю», «Вы просите песен», «Старинный вальс» и много других.
После Парижа, Морфесси жил в Вене, долго странствовал по Балканам и Прибалтике и, в конечном итоге, обосновался в Германии, где и настигла его смерть.
За несколько дней до занятия Одессы большевиками, мне удалось уехать на пароходе в Ялту. Еще в Одессе, Комендант города генерал-майор Антонович, которого я знал, когда он был капитаном в Штабе Виленского военного округа, старался меня «завербовать» в Армию, но я уклонился от этого, сославшись на свою болезнь.
Попав же в Крым, я решил, что пора наконец и мне служить. А потому явился в Ялтинское Комендантское управление и был назначен помощником полковника Грена, командира Охранной роты названного управления. Грена я хорошо знал, как адъютанта Командующего I армии ген. Ренненкампфа. Жил он в реквизированной прекрасной даче какого-то богатея, куда устроил и меня.