Он разгоняет машину по пустынной дороге спящего города. Рассматривает костяшки своих пальцев, стёртые в кровь.
— Чёрт, не помню, когда в последний раз дрался, — роется в памяти, стараясь вспомнить.
— В Токио, — подсказывает Адэм. — Кажется, ты тогда встречался с девушкой по имени Джун, а к ней в клубе стал клеиться кто-то другой.
— Точно, — смеясь, произносит Демир. — Чёрт! Джун! Вспомнил! Тогда в клубе тоже заварушка началась, мы с тобой ходили потом с фонарём под глазом.
— Да, — коротко бросает Адэм, задумывается.
Его мысли всё время вращаются вокруг Инглаба. Злость накатывает вновь и вновь, как только он подумает, что урод посмел тронуть Камиллу. Девушка ему ничего об этом не говорила. И что он имел ввиду, говоря: «всадила мне ножницы в лопатки и оставила подыхать»?
Демир смотрит на себя в зеркало заднего вида, рассматривает ссадины на лице. Затем переводит взгляд на друга, видит на его лице пару покраснений и распухшую губу с трещиной, из которой сочится кровь. Нагнувшись, достаёт из бардачка влажные салфетки, кидает Адэму.
— Не будем пугать девочек, — говорит он, указывая другу на его внешний вид.
Припарковавшись у дома, мужчины приводят себя в порядок и только после этого выходят из машины и шагают к подъезду.
У квартиры, Демир достаёт ключи, но не успевает их вставить в замок, как дверь распахивается. Перед ними с воинственным взглядом стоит Азра.
— Привет, — бросает она Адэму.
Пропускает его вперёд, Демиру преграждает пусть.
— Вы больше часа были в стриптиз-клубе, Демир! — шипит на него, тыча пальцем ему в грудь.
— Я объяснил по телефону, что ищем Инглаба, — отвечает Демир, — Он находился там.
— Камилла спит? — прерывает их Адэм.
— Да, она в гостевой, — отвечает девушка, не оборачиваясь и не сводя взгляда с мужа.
Адэм бросает на друга насмешливо сочувственный взгляд и уходит.
— Хочешь сказать, что ты даже одним глазком на стриптизерш не смотрел? — слышит он вопрос Азры.
— Неа, закрыл глаза и тебя представлял, — парирует Демир, схватив девушку, притягивает к себе. — Ты бы лучше пожалела меня. Посмотри, как сильно меня побили, — говорит он ей.
Адэм доходит до гостевой комнаты. Тихо открыв дверь, входит и видит на кровати спящую девушку. Подходит к ней. Она сжимает в руке лист с бумагой. У прикроватной тумбы лежат конверты. Адэм наклоняется, любуется изгибом ресниц. Брови девушки подрагивают. Кажется, ей снится тревожный сон. Он проводит рукой по длине её волос.
Как только его руки касаются её, она медленно распахивает веки.
Смотрит перед собой в пустоту.
— Адэм? — произносит вопросительно, не видя его за спиной.
— Не хотел тебя будить, — произносит мужчина.
Камилла оборачивается на звук его голоса, садится. Глаза становятся больше от удивления.
Она смотрит на него пару секунд, словно не может понять, сон это или явь. Её взгляд бегает по его лицу. Адэм садится на кровать рядом с ней.
— Привет, — говорит он, тянется к её щеке.
Ему не очень нравится болезненный вид девушки.
—- Привет, — отвечает она, рассматривая его губу и ссадину на скуле. — Это тебя Дамла Озаки так отмудохала? — спрашивает, вглядываясь в зрачки его глаз.
Широкая улыбка расплывется по лицу Адэма.
—- Нет, — произносит он сквозь смех. — Это так…пустяк. Небольшое происшествие. У тебя какие новости? — бросая взгляд на письма, спрашивает он.
Камилла замирает, следует вслед за его глазами. Упирает взгляд на конверты. Прикусывает губу изнутри.
— Анна Мартынова моя биологическая мама, — произносит тихо, потом смотрит на Адэма в ожидании его реакции.
Адэм молчит, старается уложить в голове признание девушки.
— Надеюсь, сестры близнеца у тебя нет, — говорит он, наконец.
Из груди Камиллы вырывается нервный смешок. Адэм притягивает её к себе, сажает на колени. Руки девушки касаются его разбитой губы, проходятся по ссадинам. Она внимательно изучает его.
— Знаешь, я не удивлюсь, если и такое выяснится, — не весело смеясь, говорит девушка, затем позволяет Адэму поцеловать себя.
— Я не понимаю, что за конспирацию вы устраиваете с Демиром, — говорю, стягивая с ног туфли, как только мы входим в квартиру Адэма.
Прохожу вперёд, бросаю на диван пакеты и сумку. Снимаю с себя пиджак. Оборачиваюсь и упираюсь в него требовательным взглядом.
Адэм следует за мной в гостиную с невозмутимым видом, будто не слышит меня.
— Адэм, ты расскажешь? — сержусь, сдвигая брови на переносице, дабы выглядеть убедительнее.
Всю обратную дорогу в такси я планировала этот разговор и так просто не отступлю.
— Я же сказал, что это пустяки, — отвечает натянуто, идёт к кухонной зоне.
Вчера ночью, когда я проснулась и увидела его перед собой, была настолько удивлена и дезориентирована, что не стала допытываться до того, что произошло.
Адэм должен был вернуться из Варшавы только сегодня вечером — так он говорил во время нашего телефонного разговора. Но прилетел неожиданно раньше и оказался посреди ночи дома у брата.
Как только я увидела его лицо, подумала, что ссадины он получил в Варшаве. Возможно, возникли проблемы с кем-то из родственников Дамлы.
