Он протянул ей свою визитку. Она взяла её и убрала в сумку. Затем он достал сигареты из кармана и закурил. Дым начал виться змейкой в этой и без того душной комнатушке.
— Ну, вы знаете, я не хочу сидеть сложа руки, — заявила женщина.
— Ну что вы можете сделать? — выпуская дым в потолок, спросил он и, не дожидаясь ответа, добавил: — Вы лучше не переживайте и ничего не предпринимайте, а мы попробуем что-нибудь нарыть или разузнать.
«Да уж, успокоил, — подумала Александра, — только и можете в конторе штаны просиживать. Толку от вас мало, да ещё и взятки любите в карман свой набить». Но она не стала этого вслух произносить.
Немного погодя в его кабинете было уже нечем дышать, а она не переносила запах дыма от сигареты и ушла, нет, скорее выбежала из его кабинета и прокашлялась. Вышла на улицу, села в машину за руль своего внедорожника и поехала в сторону дома. Сначала она хотела заехать в спортивный зал и встать на ринге с кем-нибудь в спарринг, но передумала, не давали покоя мысли, что с детьми, куда они пропали, живы ли они.
В особняке ближе к вечеру собрались все музыканты. Максим Егоров помешивал свинину на кости на кухне на сковороде. Андрей Шилов расставлял всё на стол: закуски из шпрот, нарезки сала, колбасы и сыра, затем поставил на стол фрукты и принялся протирать овальные фужеры. Григорий Матушкин занёс на кухню две бутылки вина, поставил их на стол, Анастасия курила на улице, стряхивая пепел в пепельницу, которая была почти пустой и представляла собой банку из-под консервов. Наконец мясо было готово, аромат шашлычного маринада распространился по всей кухне. Максим положил мясо в центр стола, расставил тарелки и разлил вино по фужерам. Тут подтянулись Анастасия и Геннадий.
— У меня созрел тост, — подняв фужер, начала Настя. — Давайте выпьем за дальнейшее процветание рок-группы.
Все подняли фужеры и чокнулись. Каждый начал пить маленькими глотками, наслаждаясь мягким вкусом красного полусладкого.
— Минутку внимания, — сказал Геннадий. — Я завтра собираюсь съездить договориться со съёмочной группой, и ближе к вечеру приступим.
— Какие песни петь будем? — спросил Максим.
— Я думаю, лучше всего начать с хитов, после видно будет, — ответил Геннадий.
— Хочу, чтобы меня немного крупным планом поснимали около бассейна за игрой, — предложил Григорий.
— Ребята, давайте всё завтра, сейчас голова раскалывается, нужно принять что-нибудь от головы, — вяло ответил Геннадий.
— Держи, — достав из своей сумки и передав ему ибупрофен, сказал Андрей.
— Спасибо, — коротко ответил Щетинин.
Затем он глотнул таблетку и запил её водой. Вдруг неожиданно погас свет — точно невидимый призрак щёлкнул автоматы на электрическом щитке.
— Весело, — с издёвкой произнесла Анастасия.
— Всё, началась интимная обстановка, — с сарказмом заметил Григорий.
— Так, ребята, я пойду гляну щиток, просто от перегруза, наверно, — заявил Максим.
Он щёлкнул зажигалкой, чтобы не споткнуться, синевато-жёлтый язычок пламени вспыхнул, тускло освещая ему дорогу. Он достиг электрощита и щёлкнул пробки, но света не было, он пощёлкал несколько раз, но свет так и не появился.
В этот момент что-то зашипело — будто кто-то открыл кран газовой трубы.
— Что за звук вы слышали? — спросила Анастасия.
— Какой противный запах, — возмутился Григорий.
Едкий запах резал каждому из них сетчатку глаз.
— Эхе-эхе, — закашлял Геннадий. — Нас хотят чем-то отравить, — успел он вымолвить, дохая после каждого слова, точно бронхи его были воспалены.
— Нужно делать ноги, — заявил Максим.
И побежал к двери. Он начал толкать дверь, но она не поддавалась. Он сделал несколько шагов назад и с разбега протаранил дверь плечом два раза, но безуспешно. Затем при каждом вдохе его лёгкие обжигались, и он упал в обморок. В зале без сознания уже лежал Григорий, Геннадий, Андрей, но Анастасия стояла на коленях и сопротивлялась, её глаза словно вылезали из орбит. Обжигающий холод в её лёгких — точно голодный хищный зверь — яростно набросился на неё, сковывая тело, будто призрак, невидимой хваткой. Головные боли в районе затылка и висков накатывали с каждой секундой всё сильнее и сильнее — точно удары электроимпульсной терапии, с каждым разом всё мощнее и мощнее. Она уже почти теряла сознание и не могла рассуждать как здравомыслящий человек. Сердце заколотилось — точно загнанная лошадь в её груди. Удары она отчётливо слышала в ушах и чувствовала в горле, затем она потеряла сознание.
Перед ними открылась огромная комната, на голом деревянном полу стояли пять гробов в шахматном порядке, их окружали красные кирпичные стены. В полу имелась дверь с домофоном. Сверху вместо потолка располагался на длинных мостах огромный механизм, от него по разным сторонам были циркулярные пилы, но на данный момент механизм не работал. Он чем-то напоминал огромного осьминога, и на конце каждого щупальца по пиле.
— Где я? — послышался хриплый голос Анастасии.
Затем она сделала пару ударов, а после скинула крышку гроба и вылезла. Ничего не понимая, она огляделась по сторонам и принялась открывать все гробы.