В это время её голова закружилась. Дыхание участилось, с бешено колотящимся сердцем она сама отходила назад. Затем навела дуло пистолета на Михаила и, подойдя к нему, ударила коленом в пах.
— Ещё раз будешь выхватывать у меня оружие, я тебя пристрелю как бешеного пса, — яростно закричала она.
От удара он схватился за пах и согнулся в три погибели. Он почувствовал, как дуло упёрлось ему в висок.
— Пожалуйста, не стреляйте, у меня семья, двое детей, — заскулил он.
— Хватит, не ной, — возмутилась она. — Так, встань.
Он поднялся в полный рост. Она снова развернулась и навела пистолет на двух хирургов.
— Я хочу, чтобы Александра смогла сама помочь своей семье, и я думаю, моё сердце поможет ей.
Затем она отошла в угол и вставила пистолет в рот, почувствовала холодный металл дула на языке.
— И многое зависит от вас, дорогие врачи, — подняв на них свой взгляд, сообщила она. — Прощайте, мои дорогие!
Затем она нажала на спусковой крючок. Выстрел разнёсся грохотом в палате, пуля прошла насквозь, и сзади на стене появились брызги. Григорий и Дмитрий положили труп Анастасии на кушетку напротив Александры и начали подготавливать всё к операции.
Спустя месяц, как выписали Александру с чужим сердцем, она два раза в день принимала таблетки от колющей боли в груди и чувствовала себя очень хорошо, но тревожило её больше не это, а что с её дочерями. Вот и сейчас, когда она ехала на переднем сиденье «ауди», она думала о них. За рулём сидел Владимир.
— Может, остановимся поедим? — поинтересовался он, кинув свой взгляд на название «Сытная пельменная».
— Давай, — коротко ответила она.
Он припарковал внедорожник на стоянке, и они пошли. Как только они зашли внутрь, запах пельменей и печёных пирогов пропорол их ноздри.
— Я вас слушаю, что хотите? — подошла кассирша в белом фартуке с жёлтой эмблемой в виде кастрюли с открытой крышкой и пельменя на ней.
— Можно порцию пельменей? — начал заказывать Владимир.
— Вам каких, мясных или куриных?
— Мясных. А какой-нибудь суп?
— Есть солянка.
— Значит, порцию солянки, пельмени, чай чёрный без сахара.
— Мне можно селёдки под шубой, триста грамм, вермишель с говядиной?
— Вам вместе считать?
— Да, — ответил Владимир.
Затем счёт высветился, он приложил карту, рассчитавшись, и они сели за стол друг напротив друга. Приступили к еде.
— Автомобиль дорого обошёлся? — спросила Александра.
— Да немного, страховка почти всё покрыла, — ответил Владимир.
Она вытащила телефон из кармана и положила его на стол.
— Не выходят эти твари у меня из головы. — Открыв их фото, она нацепила на вилку кусочек селёдки, положив его в рот и жуя, добавила: — А что там, не слыхать, полиция что-нибудь нарыла?
— Ты знаешь, я не могу ничего тебе сказать, я с ними не связывался, и они не звонили, — честно ответил он.
— Нужно наведаться к ним и разнести там всё к чертям, — заявила она.
— Оставь, пусть полиция занимается этим, — в ответ кинул он.
— Ну, во-первых, от полиции толку как от козла молока, а во-вторых, там мои дети, я не знаю, живы они или нет.
— Как ты себе это представляешь? Заявиться и избить их до смерти, чтобы они сказали, где твои дети?
— Да, именно так, потому что правосудие чихать на меня хотело.
— Я нарыл на них инфу — у одного отец снова мэр города, а у второго мать далеко не простой адвокат.
— Ну вот поэтому и нужно взять правосудие в свои руки, потому что сейчас всё на откатах завязано. Либо мэр откат сделает судье, либо адвокат, чтобы спасти своих детей от правосудия и реального срока.
Она доела салат и отпила яблочный сок.
— Поэтому законной власти нет, всё зависит от суммы отката, продажные все, коррупция процветает, как ранняя роза в начале мая.
— Ладно, что-то ты разошлась, успокойся, — заявил он.
Через пять минут они уже ехали по дороге в сторону частного дома Александры. Она прикрыла глаза и засопела, а Владимир, уткнувшись в лобовое стекло, достал сигарету, открыв окошко, закурил. Морозный воздух проникал в салон.
Владимир и Иван находились в клубе «Глаз бога». Они сидели на полукруглом красном диване и пили пиво. Музыка, выходившая из мощных колонок, замурованных в стены, выдавала огромную мощность, словно всем находящимся в клубе лезвием резанула по барабанным перепонкам. На пилоне у шестов извивались две молодые девицы. Одна, брюнетка тридцати с небольшим, была в одних трусиках, с ярко выкрашенными в алый цвет губами и с пирсингом на пупке, и как только она натягивала наивную девичью улыбку, демонстрируя свои белые зубы, сразу проводила розовым кончиком своего языка по зубкам, выставляя на всеобщее обозрение пирсинг на языке. Вторая была блондинкой, потолще брюнетки и также была в одних трусиках, но пирсинга ни на языке, ни на пупке не было. Вместо этого она вальяжно курила тонкую, похожую на зубочистку сигарету, то и дело демонстрируя улыбку хитрой лисички.
— Братан, ещё по одной! — похлопав по плечу, заявил Владимир.
— А почему нет, давай сразу две! — подытожил Иван.
Володя отправился к бармену за добавкой.
— Давай нам бутылку водочки.