Дьявольские боли застучали отбойным молотом в голове. Сердце колотилось, как у загнанного коня мустанга. Глаза вылезли из орбит. В этот момент гепард вырвал клочок плоти, из раны начала гейзером хлыстать кровь. Ощущение у неё было такое, что при каждой секунде ей в череп вбивали огромный гвоздь. Сердце ударялось о грудь и готово было вырваться наружу, словно птица, которая хочет покинуть клетку. В этот момент она слетела с катушек, кровь из раны на лице заливала всё её лицо и шею. Её лицо было похоже на то, как будто гримёр в первый раз гримировал зомби для художественного фильма. Она, дошедшая до безумия, перестала сдерживать ярость и спустила внутренний гнев с поводка. Оттиснув морду кошки, она вскочила, надавив на её горло одной рукой, а второй, схватив за ухо, начала бить о щебёнку. Передние лапы кошки висели в воздухе, а задними она начала отбрыкиваться, раздирая когтями ей грудь и живот. Александра, уставшая и разбитая, но не побеждённая, выхватила из кобуры нож. Его лезвие тут же окрасилось в кровавые тона, схватив его за рукоять, вонзила кошке в глаз, затем нанесла удар в горло, проткнув её по самую рукоять, вытащив нож, она опять начала втыкать в горло. Лишь после второго удара лапы кошки остановились, и она умерла. Кровь лилась из её горла. Но Александра не могла остановиться, продолжала орудовать ножом — точно разделывает курицу на доске на чистое филе.
Как только она распотрошила всё её горло, она надавила, и шейный позвонок прохрустел, точно механизм несмазанных петель у двери. Наконец она закончила, голова была полностью отрезана от тела. Она проткнула остриём ножа отрезанную голову гепарда и подняла на согнутой руке. Затем она дыханием хотела успокоить бешеный ритм сердцебиения. Она дышала открытым ртом, глотая воздух, как после длинной пробежки.
— Подохни, тварь! — закричал Владимир, выбежав на улицу, направил пистолет на неё и нажал на курок.
Он выстрелил, и пуля пробила ей правое плечо. Она закричала и выронила нож. В этот момент в «ауди» очнулся Владимир Субботин, он выбежал и выбил пистолет у Коноплёва из рук, а затем вмазал ему в нос. Он хоть и был стар, но порох ещё был в пороховницах, и, как говорят, талант не пропьёшь. От двух ударов в челюсть Володя упал и потерял сознание.
— Я ещё что-то могу, — удивился Владимир.
— Ты всё шоу проспал, — заметила она.
Как только он увидел её окровавленное лицо, он ужаснулся.
— Может, тебе к врачу?
— Позже, нужно закончить с этими ублюдками.
— Что ты собираешься делать?
— Устрою им экстрим. Но сначала нужно выбить из них инфу, где мои дети, помоги мне.
Она схватила Володю за руки, а он за ноги, и они его потащили в машину. Затем обмотали его скотчем вокруг переднего сиденья, потом они размотали Ивана и, перенеся его в бессознательном состоянии, посадили на заднее сиденье.
— Так, мне нужен обрез, и я хочу прокатиться.
Она подобрала оружие и села за руль.
— Куда ты собралась? — осведомился он.
— Покатаемся по тонкому льду.
— Ты с ума сошла.
— Может быть. — Она пожала плечами и добавила: — У тебя есть сигаретка?
— Да. — Достал и протянул ей.
— И ещё у тебя вроде были наручники.
Он достал их из багажника и протянул ей.
— Ну всё, с богом.
Она села за руль, закурила сигарету и поехала. Дорога была заснежена, Александра вдавила газ в пол и начала ехать по крутому склону. Миновав склон, она выехала на замороженную реку, затем сбавила скорость и остановилась на середине. Наручниками она приковала левую руку Володи, проведя цепь через руль, второе кольцо накинула на вытянутую кисть Ивана.
— С добрым утром! — нажав на сигнал на руле, закричала она.
Первым очнулся Ваня.
— Что происходит?
Он потянул застёгнутую в наручнике руку на себя, и рука Володи вытянулась вперёд. Она открыла дверь и вышла на лёд. Обойдя автомобиль, она открыла дверцу со стороны пассажира и ударила по зубам Володю.
— Хватит спать, — заявила она.
Он поперхнулся и сплюнул себе под коврик сгусток крови и два окровавленных передних зуба.
— У меня нет времени ждать, где мои дети? — сорвалась она на истерический крик, достав фото и показав перед лицом Володи.
— Катись к чёрту, ты вообще знаешь, кто я такой и кто мой отец? Да при щелчке пальцем он тебя в порошок сотрёт.
— Плевать мне, кто твой отец, меня интересуют мои дети, — приставив дуло обреза ему ко лбу, огрызнулась она.
— Мой отец мэр, и у него депутатская неприкосновенность, слыхала? Если мы твоих детей убьём, расчленим и похороним, мы отмажемся от срока, стоит мне ему позвонить, как тебя похоронят заживо.
— Нет, ты знаешь, не слыхала я про депутатскую неприкосновенность, — огрызнулась она.
Затем приставила дуло обреза к его руке и, направив на пальцы, нажала на курок. Прогремел выстрел. Кровь плеснула на лобовое стекло внутри салона. И безымянный палец и мизинец отлетели от кисти.
— А-ай! — завизжал он во всё горло. — Ты мне пальцы отстрелила, тебе лечиться надо, сумасшедшая психопатка!
Она закрыла дверь там, где сидел и кричал Володя, и открыла заднюю. Внутри салона на спину лёг Ваня и начал брыкаться ногами.
— Уйди от меня, я ничего тебе не скажу.