Слова эльфийки стали пробуждать во мне те воспоминания, которые так старательно спрятала богиня. Но как только одно из них попыталось прорвать барьер, Зов хлестнул меня болью. У меня помутилось в голове, и я пошатнулся. Эльфийка заплакала и бросилась ко мне, но дорогу ей преградили гончие.
«Не трогайте ее», – приказал я мысленно, потому что рот мой был полон крови из прокушенной губы.
Эльфийка остановилась перед гончими и окинула взглядом мое израненное кинжалом тело.
– Каин, что с тобой? – Она посмотрела на меня своими большими глазами, полными слез. – Что ты с собой делаешь?
«Ответь ей», – приказал я Личу. Боль, вызываемая Зовом, от близости эльфийки стала невыносимой.
– Он не может говорить, – произнес Зат, – его сознание заполнено Зовом богини, а твои слова причиняют ему еще большую боль.
– Какой Зов? Какой богини? – растерянно спросила она.
Я закрыл глаза и попытался сосредоточиться на заклинании.
– Закончив заклинание, он умрет, – пояснил Лич.
– Нет! Это ведь неправда? Скажите, что это неправда!
– Это правда. Чем дольше он остается в этом мире, тем сильнее становится боль от Зова.
– Ал’лилель, он плетет нечто невообразимое, – внезапно раздался голос дракона. – Я не понимаю что, но это будет ужасно. Все магические потоки вокруг взбесились и устремлены на него. Что за заклинание он творит?
«Говори, Лич, пусть знают, я почти закончил». – Я открыл глаза.
– Ночь Живых Мертвецов, – тихо ответил Лич. – На один час восстанут все мертвые, что умерли со времен формирования этой земли.
Дракон прошипел что‑то явно ругательное и бешено посмотрел на меня:
– Да ты знаешь, что творишь, вампир?! Ты с ума сошел?!
– Никто не сможет сказать, что опозорил Рыцаря Смерти, – едва слышно прошептал я, выплюнув сочащуюся кровь изо рта, – и остался после этого жить.
Дракон оглядел окружавших его существ, видимо прикидывая возможность напасть. Лич спокойно сказал:
– Как ты правильно заметил, здесь нет ни одного магического потока, который не был бы устремлен к Каину и подчинен ему. Так что ты не сможешь перевоплотиться или колдовать.
Дракон скрипнул зубами, но продолжил держать руку на эфесе меча.
– Я прикажу гончим разорвать тебя, если ты не вернешь руку на место, – буднично заметил Лич.
– Даалор, подчинись! – произнесла эльфийка, ее глаза внезапно стали абсолютно сухими.
– Он уничтожит всех, Ал’лилель, – зло ответил дракон. – Ты сама это поняла!
– Умерев, ты ничего не решишь, – произнесла она голосом, в котором была твердость металла.
Дракон удивленно посмотрел на нее, но руку с эфеса убрал.
Эльфийка спокойно посмотрела на меня и, пнув стоявшую у нее на пути гончую, сделала шаг ко мне. Лич и драконы удивленно отпрянули, столкнувшись с ее решительным взглядом. Гончие оскалились и приготовились напасть.
«Осталось несколько рун, пропустите», – приказал я.
Гончие нехотя расступились.
Эльфийка подошла ко мне и опустилась на колени. Затем взяла мои руки в свои и тихо запела. Она пела явно на эльфийском, но я почему‑то понимал каждое слово. Вскоре я понял, что слышал эту песню раньше, поэтому‑то так хорошо ее знаю. Эльфийка пела о том, как солнце всходит и каждый день приносит свет и нежность для влюбленных сердец, прогоняя печаль.
От ее песни боль становилась сильнее. Я торопливо вставил последнюю руну в заклинание, собираясь наполнить его до отказа маной. Возможно, именно это стало последней каплей – воспоминания, прорвав все барьеры, нахлынули на меня лавиной. Я замер от осознания того, кто я и что сейчас произойдет.
Еще раз прокусив губу, я попытался сдержать ману, рвущуюся в заклинание. Но получалось у меня слабо, магические потоки, которые я перевернул своим заклинанием, не давали мне остановиться. Я понял, что еще несколько минут – и заклинание сработает само, обратить его не смог бы никто. Боль от Зова не давала мне сосредоточиться, поэтому о том, чтобы остановить заклинание и подчинить себе магические потоки заново, речи не могло быть вообще.
«Зат, повторяй за мной, – мои мысли метнулись к нему быстрее молнии. – Любимая, я умру в любом случае, но ты можешь остановить заклинание и не дать богине завладеть мной», – я едва сдерживал бурлившую во мне силу.
Лич повторил слово в слово, пояснив эльфийке, что передает мои мысли. Дракон широко открыл глаза, а жена снова заплакала, сильнее стиснув мои руки.
– Нет, Каин! Нет!!! – закричала она, тряся меня.
Понимая, что если я потеряю контроль хоть на долю секунды, для города все закончится очень плачевно, я быстро перекинул свои мысли Личу.
– Ты должна взять кинжал с пояса и ударить его в сердце, – дрогнувшим голосом произнес он.
«Какая ирония, – кинул я ему ободряющую мысль. – Ты не находишь?»
«Ты точно ненормальный», – пришла от него мысль‑усмешка, смешанная с искренним чувством уважения.
– Ал’лилель, он хочет, чтобы это сделала ты, он не может принять смерть от другого, – твердо произнес Лич. – Торопись, через несколько ударов сердца заклинание сработает. И все живое вокруг нас умрет.
Трясущимися руками любимая сняла у меня с пояса кинжал, подаренный гномами.
