Кара обернулась, глянула распахнутыми безумными — совершенно, абсолютно безумными! — глазами, вдруг расхохоталась каким-то сумасшедшим, сатанинским смехом:
— А зачем убивали меня? Когда я была вот такая, — и пнула завернутое в ковер тело, — меня убивали, каждый день убивали! — снова захохотала, жутко, невозможно, невыносимо жутко… Кэлен попробовала пошевелиться. Не смогла. И закричала, истошно, отчаянно. Ответом ей был лишь безумный, кошмарный смех…
====== Часть 32 ======
Кара внезапно оборвала сумасшедший свой хохот, повернулась, глянула безумными глазами — остро, пронзительно… И Кэлен захлебнулась криком. А Кара шагнула к ней, безвольной, не владеющей своим телом, вдруг стиснула её в объятиях, легонько потрясла: — А как тебе это? Как тебе, когда твое собственное тело тебе не принадлежит, когда ты не можешь им управлять, Амнелл? А? Эй, Амнелл! — вновь потрясла Кэлен. — Амнелл, просыпайся! Эй, сладкая, проснись… Слышишь? Эй! — и словно вдруг начал гаснуть свет – там, во сне, стирая, пряча в темноту и Кару, и жуткий сверток из розового ковра, и безумный смех, что все еще эхом метался в голове Кэлен. А вот голос — настойчивый, тихий, хрипловатый — остался, лился прямо в ухо:
— Просыпайся, сладкая. Ну, давай же! — и вдруг пришли, словно проявившись, ощущения: горячие мягкие губы касаются её, Кэлен, уха. Горячая ладонь гладит, похлопывает по щеке, ласково так, осторожно похлопывает. Горячее тело прижимается к её, Кэлен, телу. И телу тепло, и в него словно возвращается жизнь, и подвижность, и гибкость… и управляемость. Да, точно, вот — Кэлен уже может дышать, и пошевелить рукой, и даже приподнять ресницы. Она застонала, окончательно вырываясь из кошмарного сна, заморгала, наконец, распахнула глаза — и встретила пристальный, обеспокоенный взгляд других глаз, зеленых, любимых. Улыбнулась слабо:
— Кара? — пригляделась. — Мэйсон…Что… что ты здесь делаешь? Ты вернулась?
— Уже утро, Амнелл. Я приехала тебя будить, а ты кричишь во сне, плачешь и не желаешь просыпаться… Кошмар приснился?
— Ужас… — Кэлен снова закрыла глаза, повернулась на бок, обхватывая рукой талию Мэйсон, вжимаясь лицом в теплую безопасную ямку между плечом и шеей, затихла. Мэйсон молча гладила её по голове, по спине… затем прошептала:
— Ты все кричала мое имя. Что я там такое делала, в твоем сне?
— Ты? — Кэлен вздрогнула. — Нет, ничего… там просто… какой-то ужас… а я даже пошевелиться не могла… кажется, я звала тебя на помощь, — и прижалась еще теснее. Хорошо, что ты приехала. Спасибо тебе…
— Да было б за что. Сон расскажешь?
— Нет, — снова вздрогнула, поежилась. — Не могу… не хочу… бррр. Хочу забыть.
— Ладно, — не стала настаивать Мэйсон. А ладонь переместила на бедро, скользнула на ягодицу, сжала мягко. — Я и не болтать приехала.
Кэлен улыбнулась. Отчего-то вдруг, вот просто вмиг, стало легко, спокойно. И липкие отголоски пережитого ужаса растворились без следа. Чуть отстранилась, глянула Мэйсон в лицо:
— Подожди… говоришь, уже утро?
— Пять сорок.
— Надо же… — опрокинулась с тихим стоном на спину, потянулась, зажмурившись. — А у меня ошущение, будто только глаза закрыла…
— Бывает, — согласилась Мэйсон и прикоснулась губами к уголку её, Кэлен, губ. Кэлен замычала, отворачиваясь:
— Нннуу… подожди. Дай хоть в душ схожу.
— Зачем?
— Мэйсон!
— Ладно, — снова не стала спорить. Что-то подозрительно покладистая она сегодня, а! — Пойдем.
— Вместе? Нееет, — Кэлен легонько толкнула Мэйсон в плечо, заставляя упасть на спину, полезла через нее, остановилась на полпути, уселась на живот, посмотрела в лицо. С улыбкой провела кончиками пальцев по её груди, — Ты лучше пока кофе свари.
— Кофе? — Мэйсон прогнулась, приподнимаясь, подалась навстречу рукам. — Я разве кофе пить приехала? — прищурилась подозрительно: — Амнелл… почему я чувствую себя так, будто меня нае… водят за нос?
Кэлен расхохоталась, откинув голову, покачнулась, чуть не упала назад — и упала бы, если б Мэйсон не схватила её за руки. Схватила, удержала, потянула на себя… Кэлен уперлась ладонями ей в плечи:
— Он у тебя длинный, удобно водить-то, — улыбнулась, подмигнула. — Ладно, лежи тут. Умоюсь и вернусь.
Что за бред ей приснился, а? При чем тут убитые девочки и Кара? Почему вдруг они связались в её, Кэлен, затуманенном сном сознании — или где там, у спяшего-то человека рождаются столь странные, безумные образы? Ведь категорический бред приснился, бред же, ну!
Кэлен все же забралась под душ — и зависла под теплыми струями, размышляя. Отмахнулась от укола совести — мол, Мэйсон же ждет, ну! — дождется, тем более, они решили ехать сразу в Каррен-Фромхолд, а раньше девяти туда не попасть, значит и из дома выйти можно на час позже. И от мимолетно мелькнувшего страха — как бы не уснула там Мэйсон в ожидании-то, как бы не обнаружилась вместо нее на диване Кара — тоже отмахнулась: ну, и черт с ним, пусть! Устала уже Кэлен бояться этой встречи! И переживать — тоже устала. Уже дошло до чего, а! Бред такой снится, жуткий, нелогичный, категорически не логичный же, ну!
