— И это не я… — чуть склонила голову вправо, чуть прищурилась. И в голосе как будто бы даже прозвучала легкая грусть — если Кэлен это не почудилось, конечно.
— Да, это не ты…
— Нет, ну я тоже могу тебя просто обнять, Амнелл, — Мэйсон пожала плечами. Помолчала, подумала и добавила — честная же, ну: — Правда, надолго меня не хватит. Все равно начну приставать.
— Вот именно, — Кэлен провела подушечками пальцев по ее щеке. — Поэтому, Мэйсон, я сейчас пойду домой, а ты сядешь за руль и поедешь к себе. И можешь даже… добирать на стороне, если тебе нужно… то, чего я не могу тебе сегодня дать.
— Ух ты, — Мэйсон приподняла бровь, глаза засветились насмешкой. — А как же это — «ты теперь не свободна», «ты теперь моя»?
— Моя, — подтвердила Кэлен. — Но быть собакой на сене не хочу.
Мэйсон фыркнула и накрыла руку Кэлен своей, прижалась щекой к её ладони:
— Спасибо за заботу, сладкая. Но я, пожалуй, не воспользуюсь твоим предложением. Мне пока всего хватает. Да и выспаться тоже не помешает, — улыбнулась. И сменила тему: — Так ты что, даешь мне свою машину?
— Да, — Кэлен улыбнулась в ответ. — Бери. И знаешь что? В бардачке запасной ключ от моей квартиры. Во сколько ты там встаешь, в пять? Вот, приезжай утром. Если хочешь. И буди меня.
— Мммм…, а вот этим предложением я, пожалуй, воспользуюсь, Амнелл.
— Хорошо, — Кэлен отстегнула ремень безопасности, подалась к Мэйсон, поцеловала в губы: — Тогда — до завтра, — не дожидаясь ответа, выбралась из машины и пошла, не оглядываясь, к подъезду. Обернуться хотелось, невыносимо, невозможно просто. Кэлен удерживала себя от этого, даже ускорила шаг, чтобы точно не дать себе шанса оглянуться и… передумать. Передумать, остановиться, позвать с собой Мэйсон — или вернуться в машину и поехать к ней, к Мэйсон, домой. Ибо на самом деле Кэлен не хотела, категорически не хотела оставаться одна. Но и встреча с Карой её тоже пугала. Она, Кэлен, и жаждала и страшилась этой встречи. И, кажется, страх пока был сильнее…
Впрочем, она взяла себя в руки, и по лестнице поднималась уже довольно бодро. Открывая квартиру, думала о том, что — черт же побери! — так больше и не ела сегодня после их с Мэйсон бранча, а дома, если не ошибается, почти и нет ничего съедобного. Вроде бы в морозильнике болталось полведерка ванильного мороженого, бог знает, когда купленного — как бы не в прошлом году, ага! – да еще совершенно точно попадался ей на глаза завалявшийся на полочке в дверке холодильника кусочек изрядно засохшего сыра… Мда, не слишком вкусные перспективы, откровенно говоря. Она даже хихикнула над собой — и это её, Кэлен Амнелл, Мэйсон обозвала домохозяйкой? Мэйсон, у которой, между прочим, холодильник набит припасами — по крайней мере, той ночью, после вечеринки в «Старом капрале», Мэйсон дома-то организовала отличный фуршет, да…
Кэлен шагнула в темную прихожую, захлопнула за собой дверь, привалилась к ней спиной и… чуть не завыла от навалившейся — предательски, совершенно, абсолютно предательски же, ну! — черной тоски. До озноба захотелось немедленно позвонить Мэйсон и кричать в трубку, чтобы она, чертова Мэйсон, срочно разворачивалась и приезжала! Нет, не так! Дождаться, пока Мэйсон заснет, и позвонить Каре – вот, да, именно! И просить прощения, и умолять не отказываться от неё, от Кэлен, и приехать… кстати, а Кара водит машину? От этого внезапного вопроса на мгновение даже отступила тоска — кажется, она, тоска, озадачилась вместе с Кэлен. Но — на мгновение, лишь на мгновение же. И уже в следующий миг навалилась с новой силой, подминая, скручивая, выжигая все внутри холодной пустотой. Кэлен прикусила нижнюю губу — сильно, до боли, чтобы удержать слезы… бесполезно, они все же полились. И она махнула рукой — ну и черт с ними, пусть, Кэлен уже, похоже, даже привыкает к ним, слезам. Пусть бегут. После и в самом деле становится легче.
Так, со слезами, что просто катились и катились по щекам, по подбородку, Кэлен приняла душ, расправила диван, постелила. Она была совершенно, абсолютно уверена, что не уснет, — ни за что не уснет же, ну! — но провалилась в царство Морфея, едва коснулась головой подушки.
А Кара ей приснилась. Кара в её, Кэлен, сне, ярком и пугающе реальном, медленно, сосредоточенно и абсолютно невозмутимо закатывала в красивый розовый ковер маленькую девочку в розовом же платьице и резиновых сапожках на тонких голых ногах. Мертвую маленькую девочку, похожую на тряпичную куклу. Кара закатывала её в ковер, и голова девочки безвольно и жутко болталась на тонкой шейке. Кэлен, задыхаясь от ужаса, смотрела на это… хотела броситься, остановить, помешать… сделать хоть что-то! Но не могла. Её, Кэлен, тело не подчинялось хозяйке, не слушалось. Она не управляла им! И от этого ужас стал совсем уж невыносимым… Кэлен не могла пошевелиться, кажется, даже губы не двигались! А потому она и сама не поняла, как, каким образом ей все же удалось крикнуть:
— Кара! Кара, что ты делаешь? Зачем ты убиваешь их?
